Чтение онлайн

Чтобы скоротать время, Мильдер решил еще раз обойти экипажи своих боевых машин. Молча любуется он стальными чудовищами, чем-то схожими с ископаемыми животными, грозными в бою, а сейчас такими смирными и безобидными. Коричнево-змеиная кожа их покрылась обильным потом утренней росы. Лица танкистов тревожно-ожидающие. По их глазам видно, что они довольны появлением генерала в эту минуту перед атакой.

А вот стоит возле танка, на котором нарисована голова льва, экипаж братьев Кассэль, тех самых героев, что спасли его и командующего от верной гибели. Он приветствует братьев сдержанной улыбкой.

Обход окончен. Мильдер чувствует, как его сапоги промокли от росы и неприятная сырость холодит ноги, но он, удовлетворенный, возвращается на свой командный пункт.

Воздух наполняется приближающимся урчанием бомбардировщиков. Стараясь сдержать волнение, Мильдер смотрит на часы и радостно отмечает, что самолеты появились над целью в точно предусмотренный срок. Проходит еще несколько минут - и вот уже вверху слышен грозный рев пикирующих бомбардировщиков. Воздух раздирают резкие посвисты падающих бомб. И на темно-зеленом фоне леса вместе с оранжевыми хризантемами вспышек распускается черными кустами земля, взброшенная кверху взрывами.

Бомбардировщики делают несколько заходов. «Что это они действуют так медленно?» - досадует Мильдер, все чаще и чаще поглядывая на часы. Но вот бомбардировщики делают, наконец, последний заход - и Мильдер дает сигнал к атаке. Сам он пойдет за второй волной атакующих. Так он будет видеть первый эшелон и сможет управлять боем всей дивизии.

Мильдер чувствует, как приятно-остро бьет в нос запах бензина и подогретого горьковатого масла. Он садится в люк, закрывает крышку и командует: «Вперед!» Танк, задрожав, как застоявшийся верховой конь, вдруг рванулся с сухим треском, подминая на своем пути кустарник и молодые деревца. И когда развернулась первая цепь танков с маскировкой из молодых елей и сосен, можно было подумать, что в атаку перешел редкий молодой лес.

На ухабах танки бросало, как лодки в шторм. Мильдер сколько раз больно ударялся головой. Но сейчас он и не заметил этого, все его мысли прикованы к атаке. Башенный стрелок, поторапливаемый Мнльдером, быстро наводит орудие и ведет огонь. Танк наполняется дымом, во рту становится сухо и вязко. Генерал глядит вправо, влево, прямо. Перед ним идут на предельной боевой скорости танки его дивизии, изредка делая короткие остановки и с ходу ведя огонь из орудий. Вот они уже совсем близко от темной стены леса. Там правый фланг и тыл русачевской дивизии.

«Но почему они молчат?
– недоумевал Мильдер.
– Я не вижу ни одного неприятельского бойца. Или их пехота в панике разбежалась по лесу? Так почему же молчит артиллерия? Должно быть, часть ее уничтожена нашей авиацией, а другая часть сейчас выкатит на опушку орудия и ударит прямой наводкой».

Он всматривается. Да, впереди стоят вражеские орудия. «На всякий случай надо дать несколько выстрелов». Танк дает по этой подозрительной, по его мнению, батарее одним, вторым, третьим снарядом. Он видит, как в воздух взлетают земля и щепки. Нет, это не орудия, а деревянные макеты.

С каждой секундой напряжение усиливается. Вот-вот ударит русская артиллерия… Но она упорно безмолвствует. Пятьсот, четыреста, триста метров… «Огонь! Шквальный огонь!» - командует Мильдер по рации, давая понять командирам танковых полков, что не надо жалеть снарядов, ибо их танки подстерегает на каждом шагу опасность. Наконец первый эшелон танков врывается на опушку. Как много здесь этих деревянных макетов орудий! Мильдер стремительно углубляется в лес и по дороге на предельной скорости выскакивает на противоположную опушку. Снова эти орудия из дерева и на них увядшая маскировка. Нигде ни единого настоящего орудия, ни одного выстрела, ни одного вражеского солдата. Что это - ловушка?

Он дает приказ командиру полка Нельте выйти по дороге к населенному пункту Норовка - узлу дорог. А сам, подавленный, красный, обливающийся потом, вылезает из танка. Он чувствует, что нижнее белье, мокрое от пота, прилипло к телу и стесняет движения. Где же русачевокая дивизия? Нет, она не могла уйти в недолгие минуты бомбежки и тем избежать удара танков. Он приказывает другому полку - Баблера - начать преследование русских. Но скоро ему становится ясно, что командир русской дивизии обманул его и заранее отошел на новый рубеж. Теперь он подходит, должно быть, к Днепру.

Первое неприятное сообщение Мильдер получил от подполковника Нельте. Тот доносил ему, что на глубине свыше восьми километров он не встретил ни одного русского. И тут же, замявшись, добавил, что повсюду много макетов артиллерийских орудий. Вскоре о том же доложил и полковник Баблер. Мильдер взбешен.

«Черт возьми, как они ловко нас надули! А ведь мне сообщали разведчики Беккера, что у русских в лесу ложные позиции артиллерии и деревянные макеты. Да, но кто мог подумать о бутафории? Вот тебе и разведка… В чем же причина моей неудачи?» В этом продуманном до мелочей плане не сработал один винтик слаженной и безотказно действующей машины - его наземная разведка. Она принесла ложные данные - отчетную карту штаба русачевской дивизии. Этим винтиком был нерадивый офицер Кауфман… «От которого меня, слава богу, - думал Мильдер, - наконец, избавили русские». Мильдер срочно потребовал соединить его с командиром авиаразведывательного полка. Он еще не терял надежды исправить свои и чужие ошибки. Командир авиаполка вежливо отвечал, что он не в силах помочь генералу. Сейчас нельзя отыскать противника, который отошел неизвестно когда и куда. Впервые за время войны на Восточном фронте Мильдер в отчаянье. О чем он доложит командующему? Командир с огромным боевым опытом, командир прославленной дивизии, наводившей страх и панику на многие армии в Европе, оказался в положении Дон-Кихота и сражался с макетами деревянных орудий?! Потратить столько времени на разработку плана, так искусно и скрыто совершить марш, израсходовать столько бензина и снарядов - и для чего? И как он будет смотреть в глаза своим офицерам и солдатам? Ведь они теперь не будут верить ему.

Первый раз Мильдер не знал, что же ему предпринять. Надо подавать в отставку. Это по крайней мере меньше унизит его честь, чем любое понижение в должности. И он написал командующему рапорт об отставке.

Но командующий лишь отругал его за малодушие и вернул рапорт назад.

«Это хороший урок, генерал Мильдер. Когда у вас пройдет злость и вернется холодный и трезвый рассудок, подумайте обо всем хорошенько, и я уверен, посмотрите на это по-другому. Мы слишком избаловались легкими победами на Западе, переоценили свои силы, тактику и недооценили противника».

Глава пятая

1

На рассвете Миронова разбудил одинокий орудийный выстрел. Саша прислушался: где-то глухо гремела артиллерийская канонада.

Появился связной из группы прикрытия соседнего полка. Командир соседней роты, составляющей заслон от другого батальона, сообщал, что решил отходить, так как прежний участок обороны их полка обошли крупные силы немецких танков. Они сосредоточились в лесу, в направлении дороги, что выходила во второй эшелон прежних позиций дивизии.

Оставаться роте на этом рубеже было бесполезно, и, пользуясь предутренними сумерками, Миронов приказал отходить, разбив роту на три самостоятельные группы: одна из них вела разведку, другая была боевым ядром, а третья на двух повозках эвакуировала тяжело раненных и их оружие.

Последний раз он взглянул на высотку, где еще вчера хороводились березки, и вдруг будто что-то оборвалось у него в сердце. Высотка оголилась, орешник сильно поредел, березок на вершине не было. Куда же они делись? Немецкая артиллерия вчера поздним вечером усиленно обрабатывала высотку, не жалея снарядов, - вспомнил он последний тяжелый бой, в котором он потерял почти всю роту.