Чтение онлайн

— Соображаю, мастер, — отозвался я. — Падать с крыши иногда оказывается полезно. Правда, лучше не злоупотреблять.

— Это точно, — фыркнул Велес, ссыпая монеты в жестяную коробку из-под чая.

Протерев руки, мастер оглядел нас с Браном деловым взглядом.

— Так, парни, не расслабляемся, — объявил Велес. — Денег теперь хватает на железную лиственницу. Это да. Но на хорошего духа для оберега Вивальда тоже деньги нужны. На всё может и не хватить. Так что делаем так. Сейчас режем заготовку под защитный оберег для Вивальда, раз обещали ему завтра к обеду. И заодно ещё десяток бытовых оберегов на продажу, как и планировали, чтобы запас был. А завтра с утра я сам схожу на Косой рынок, закуплю нам чурбак железной лиственницы и перекуплю духа посерьёзнее.

Мы снова расселись по местам. Велес взялся за оберег для Вивальда, решив работать на хорошем куске ясеня. Я придвинул табурет, взял в руки заготовку, занёс резец и принялся корпеть над своей долей.

Дальше пошла та самая ровная, размеренная работа, от которой обычно хорошо думается. Бран обдирал бруски с его привычным, иногда чрезмерным старанием. Велес склонился над ясеневой плашкой и тихо бормотал себе под нос, выводя руны для Вивальда. Я же брал очередную заготовку, уходил на несколько секунд в тёмную комнату, ловил под веками золотистую решётку волокон маны и вёл резец по подсвеченным линиям.

Вот только усидеть на месте никак не выходило. После недавней пробежки по крышам и оживлённых, пусть и коротких дебатов, молодое тело отказывалось признавать, что рабочий день ещё не кончился. Каждая мышца помнила вечернюю прогулку по черепице и тот восторг от обретения новой силы. Я и сам жаждал повторения. Хотелось поскорее опробовать пассивный навык и возросшую выносливость в более серьёзном деле. Так я и сидел, выводя Колодец на заготовках, пока нога под верстаком сама собой отбивала нетерпеливый ритм. Тянулся за новой дощечкой, а плечи разворачивались к двери. Внутри всё ощущалось натянутой струной, и привычная рутина начинала раздражать, хотя и совсем немного, чего я за собой обычно не наблюдал.

Третий колодец я едва не запорол. Резец дёрнулся, одна из граней треугольника ушла чуть в сторону, и я вовремя остановил руку, выдохнул и положил инструмент на верстак. Так дело не пойдёт. Голова занята совсем не тем, чем стоило бы, когда руки делают тонкую работу. Рано или поздно пострадает или заготовка, или мои пальцы.

Я поднял взгляд к окну. За мутным стеклом небо над Щепками наливалось закатной медью, а дым от печных труб становился всё темнее и гуще. Самое время для охоты на духов. То самое время, когда из всех щелей города выползает вечерняя жизнь, ещё ленивая и любопытная. У меня внутри всё подобралось от одной этой мысли.

— Лука, — окликнул Велес, не поднимая головы от ясеневой плашки. — Я слышал, как у тебя резец взвизгнул. Ты сейчас чуть отличную заготовку не угробил.

— Виноват, мастер, — честно признал я. — Что-то мне сегодня не сидится.

— Не сидится ему, — хмыкнул Велес, отложил резец и, наконец, оторвался от работы.

Прошёлся по мне внимательным взглядом.

— Я на тебе вижу, чего тебе не сидится. Дёргаешься, как блоха на сковородке. Ногой стучишь, на дверь косишься одним глазом. Я в твои годы тоже такой был. Всё рвался куда-то.

Поднявшись на ноги, мастер покряхтел, разминая спину, протёр очки на переносице и махнул рукой.

— Хорен с тобой, духолов. Иди на охоту, от тебя сейчас всё равно толку нет.

— А обереги? — прищурился я.

— А обереги мы с Браном и без тебя достругаем, — кивнул Велес в сторону пыхтящего над бруском напарника.

Бран закивал так усердно, что чуть не выронил свою заготовку.

— Бытовые обереги простые, я их хоть с закрытыми глазами вырежу, — продолжил Велес. — Так что иди уж, пока совсем не стемнело. И пока ты мне тут оставшиеся заготовки не попортил от нетерпения.

— Спасибо, мастер.

Я благодарно кивнул и принялся быстро собираться. Несколько пустых дубовых колодцев-ловушек на пояс, нож в ножны, сумку на плечо.

— Лука, — Бран проводил меня завистливым взглядом, — а меня с собой не возьмёшь?

— В следующий раз не обещаю, но как-нибудь точно возьму, здоровяк, — хлопнул я его по плечу. — И не забывай, смотри в оба.

— Помню я, помню, — приосанился Бран, делая важное лицо. — Гляжу в оба.

Я толкнул дверь и вышел из тёплой, пропахшей стружкой и дымом мастерской на вечернюю улицу. Воздух снаружи оказался прохладным и свежим, особенно после душной лавки, и я с наслаждением вдохнул его полной грудью. Над Щепками уже опускались сумерки. Закат догорал где-то за крышами багровой полосой. Тени между домами вытянулись и слились в сплошную синеву.

Я прошёл несколько шагов по переулку, выбирая, откуда бы половчее забраться наверх, и почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке.

После вчерашнего разговора с Эвелиной, целой ночи за верстаком, погони за духом по крышам и напряжённого разговора с орущим торговцем, мне сейчас хотелось только одного. Побыстрее оказаться там, наверху, наедине с ветром и вечерними духами.

У ближайшего двора мне приглянулась рассохшаяся бочка для дождевой воды. Отличный трамплин. Я разбежался в три коротких шага, оттолкнулся от её края носком сапога и взлетел на низкую пристройку одним движением. Кошачья акробатика отработала чисто. Подошва нашла опору сама, тело пошло вверх ровно, без рывка. Я выпрямился в полный рост и прислушался к себе. Дыхание ровное, в мышцах ни следа усталости, несмотря на тяжёлый день. Только лёгкость и азарт.

С пристройки одним прыжком ушёл на черепичный скат двухэтажного дома и зашагал по верхнему ярусу Щепков. Бежать пока не торопился, двигался ровным экономичным шагом. Ставил ступни поперёк ската, перетекая с крыши на крышу. Ветер к вечеру поднялся сильнее, чем несколько часов назад. Трепал волосы, забирался под ворот рубахи и нёс с собой запахи печного дыма, жареного хлеба, кислой капусты и мочёной кожи. Внизу в переулках текла обычная жизнь района. Кто-то загонял кур, кто-то звал домой детей, где-то ругались супруги, а где-то отмечали конец рабочего дня. Работяги. А я шёл поверх всего этого, и на меня никто не обращал внимания.

Сумерки постепенно сгущались. Духи пока не попадались. То ли время было ещё не совсем то, то ли ветер выдался неудачный для ловли. Но меня это не расстроило. Я держался темноты, перетекая из тени в тень, и наслаждался вечерней охотой. Каждый прыжок, каждое мягкое приземление, каждый глоток свежего воздуха наполняли меня силой и уверенностью. Давно мне не было так хорошо.

Я перемахнул очередной провал между домами, приземлился на конёк высокой двухэтажной развалюхи и замер на самом гребне, чтобы перевести дух и оглядеться. Отсюда открывался вид на весь район. Крыши уходили во все стороны рыжими и серыми волнами, вдалеке темнела громада внешней стены. Над всем этим разворачивалось вечернее небо, на котором уже проступали первые звёзды.

И в этот момент система вдруг проступила перед глазами своим каллиграфическим почерком. Только цвет был не обычный мягкий золотой. На этот раз свечение оказалось резким, тревожным, настолько ярким, что я невольно прищурился. Прямо перед глазами, заслоняя вид вечернего города, развернулась строка незнакомого прежде вида.

«Внимание: обнаружен аномальный след маны».

Я смахнул сообщение и тут же сфокусировал взгляд на окружении, выискивая источник. Сердце застучало чуть чаще. Охотничье предчувствие духолова, которое не спутаешь ни с чем. Так бывало в прошлой жизни, когда после многочасовой засады в камышах краем глаза вдруг замечаешь движение и сразу понимаешь, что вот оно, то самое, ради чего ты сюда пришёл.