Чтение онлайн

Выйдя из тупика, я повернул направо, уходя подальше от рынка, пока через пару десятков шагов снова не остановился. Передо мной стояла стена — глухой бревенчатый забор соседнего двора в полтора моих роста. Обычно я бы стал искать обход, или хотя бы бочку, или ящик, чтобы подпереть под стену и подтянуться наверх. Но сейчас я решил попробовать иначе.

Я отступил на шаг, чуть присел, перенося вес на согнутые колени, после чего резко оттолкнулся. Тело легко пошло вверх, ровно, без надрыва. Подошва сапога на короткое мгновение коснулась гладкого бревна, нашла на середине высоты опору и толкнула меня выше. Ладони легли на верхний край забора, и лёгким движением я подтянул себя вверх. Локти приняли вес тела, и я вытолкнул себя дальше, делая выход силой.

Уже наверху я понял, что даже не запыхался. Дыхание было ровное, сердце стучало спокойно, нигде ничего не тянуло и не ныло. Я сел верхом на гребень забора, перекинул ногу на ту сторону и тихо рассмеялся.

Да, вот этого мне и не хватало все три месяца. Да что уж там говорить, последние лет двадцать, если брать в расчёт и прошлую жизнь. Этого простого, давно забытого ощущения, когда тело делает ровно то, что ты хочешь. Без скрипа суставов, без оговорок и боли в коленях. В прошлой жизни последний раз я чувствовал такое лет в тридцать пять. И с тех пор только провожал это ощущение всё дальше — год за годом, сустав за суставом.

«А ну-ка, что если попробовать?» — ухмыльнулся я, прикинув расстояние отсюда до лавки Велеса. По крышам шагов триста, не больше, если смогу залезть. И почему бы не смочь?

Я с готовностью перебрался с забора на покатую крышу сарая. Затем одним прыжком забрался на пристройку, а оттуда на крышу двухэтажной хибары. И пошёл по коньку, не задумываясь о ногах. Они теперь сами ставились правильно, носок к носку. Перемахнул через печную трубу, упёршись в неё одной рукой, и ушёл в кувырок просто потому, что мог. Скатился по пологому скату вниз, к самому краю, в последний момент подобрал ноги, оттолкнулся и перелетел на следующую крышу, гася удар мягким приседом.

Я резвился как мог. Делал сальто на ровных участках, перекаты там, где хватило бы обычного шага. Не для скорости и не для дела, а для простого, ничем не замутнённого человеческого удовольствия. Ветер свистел в ушах, черепица летела под ногами тёплой рыжей рекой. Где-то внизу шла обычная вечерняя жизнь Района Щепок. А я шёл поверх всего этого, по самому верхнему ярусу города. И впервые с того момента, как проснулся в этом теле, чувствовал себя в нём настоящим хозяином.

— Не знаю уж, как так вышло, но я счастлив, — сказал я тихо, с улыбкой.

Теперь мне семнадцать лет, у меня здоровое сердце и лёгкие, которые вдыхают воздух без малейшей одышки. И ноги, которые несут туда, куда я захочу. О чём ещё можно мечтать? Да на самом деле о многом. Но сейчас, в эту минуту, мне хватало и этой маленькой радости жизни.

Наконец я перемахнул последний провал, узнал впереди покосившуюся трубу над лавкой Велеса и сбавил ход, переходя на ровный шаг по коньку. Аккуратно спустившись вниз, я остановился перед знакомым двором и с теплотой посмотрел на дубовую дверь с криво вырезанным знаком Колодца.

Пришёл я раньше, чем мы договаривались, но на месте мне сейчас совсем не сиделось. Лучше буду полезен здесь, отдохнул я уже достаточно.

Дверь резчицкой я толкнул с разбегу, бодрый и ничуть не запыхавшийся после прогулки по крышам. Тело отозвалось ровной, собранной готовностью, и я даже на секунду пожалел, что путь оказался коротким.

Внутри уже кипела работа.

Бран сидел за дальним концом верстака, высунув от усердия кончик языка, и стругал деревянную заготовку. Перед ним выстроился целый ряд готовых болванок, светлых, ровных, обточенных. Рядом громоздилась горка стружки, и было видно, что здоровяк сегодня не сидел без дела.

Велес поднял на меня голову раньше, чем я успел переступить порог, и тут же завёл свою привычную песню, с той самой иронией, под которой у него обычно пряталось что-то вроде довольства.

— Опять где-то шлялся! — пробасил мастер, отложив резец. — Бран уже десяток болванок подготовил, пока ты по Щепкам прохлаждался! Время — деньги, парень, заруби себе на носу!

— Прохлаждался, — согласился я, подходя к столу.

Я снял с плеча сумку, неторопливо достал из внутреннего кармана куртки дубовую дощечку с пойманным духом и с глухим стуком поставил её перед мастером на верстак.

— Дух Черепичного Ветра, мастер. Пришлось побегать, но он наш.

Велес замер на полуслове. Глаза его округлились, и он подался вперёд, склонившись над дощечкой так близко, что едва не уткнулся в неё носом. Ворчание на лице мастера медленно сменилось знакомым жадным блеском, тем самым, что появлялся у него всякий раз при виде хорошего товара.

— Уел, — выдохнул он наконец и поднял на меня взгляд. — Уел старика. Это же Кровельный подвид, редкий! За такую штуку торговцы пряностями отвалят гору серебра, у них там вечно товар отсыревает на верхних полках. — Велес выпрямился и махнул рукой в сторону свободного места за верстаком. — Ладно, чего стоишь. Садись, режь руны на продажу. Нужно копить на основу для Тотема, сама железная лиственница к нам не приедет!

Спорить я не стал. Прихватил один из обточенных Браном брусков, придвинул табурет и сел рядом с напарником.

— Здорово, Лука, — расплылся в улыбке Бран, не отрываясь от работы. — Видал, сколько я наделал? Велес даже не ругался почти.

— Молодец, здоровяк, — кивнул я, взвешивая брусок в руке. — Ровно вышло. Толк будет.

Бран засиял ещё ярче и заработал резцом с удвоенным усердием.

Дальше пошла та самая спокойная, размеренная работа, какую я любил больше всего. Я уходил на короткое мгновение в тёмную комнату, ловил под веками золотистую решётку волокон маны и вёл резцом по подсвеченным линиям. Колодцы ложились один к одному, чистые и глубокие. Рядом шуршала наждачка в руках Брана, поскрипывал его резец, а из дальнего угла доносилось мерное бормотание Велеса, который пыхтел над пересадкой духов.

Стружка завивалась тонкими светлыми кольцами и падала на колени. Пахло смолой, нагретым деревом и горячим маслом от лампы. Хороший запах, спокойный.

И в этой ровной рабочей тишине дверной колокольчик зашёлся истеричным звоном.

Дверь распахнулась от пинка так, что медный язычок заколотился под потолком захлёбывающейся дробью. В лавку тяжело ввалился новый посетитель, заполнив собой почти весь проём.

Велес, не поднимая глаз от пластинки с духом, привычно расплылся в медовой коммерческой улыбке.

— Добро пожаловать в лучшую резчицкую района, господин! — пропел он. — Чем мы можем…

— ТЫ! — рёв клиента оборвал мастера на полуслове.

Голос дрожал от неконтролируемого гнева, но смотрел вошедший не на Велеса. Налитые кровью глаза упёрлись прямо в меня, сидящего за верстаком.

Я медленно поднял голову от заготовки.

На пороге стоял тот самый багровый торговец. Тот самый, грузный, с трясущимися щеками и подкрученными усами. А на спине у него, обращённый ко всем нам, красовался разорванный по шву сюртук. Тонкое тёмно-синее сукно с золотыми листьями расходилось двумя половинками от воротника до самой поясницы.