Чтение онлайн

— Нет, — выкрикнула в пустоту. — Тебя не существует!

Серые нити задрожали, как паутина на ветру, и лопнули. Иллюзия рассыпалась, как разбитое зеркало. Я снова стояла в лесу, по колено в белом тумане, но теперь он был просто паром, лишенным власти над моим разумом.

В следующий миг я услышала душераздирающий вопль:

— Нет! Гаяна! Не трогай ее! — на меня дохнуло эманациями животного ужаса. В просветах между стволами деревьев я увидела полыхающую багрянцем ауру Андреаса. — Убейте лучше меня! Я слаб! Я виноват!

Я бросилась на звук. Туман все еще клубился вокруг, но разлетался клочьями, стоило ему попасть в зону «мертвого штиля».

Андреас стоял на коленях в грязи в десяти шагах от меня. Его глаза были широко распахнуты, но смотрели в никуда, зрачки расширены до предела. Он размахивал мечом перед собой, отбиваясь от невидимых врагов, и по его лицу текли горючие слезы. Он видел не лес. Он видел, как я умираю.

— Прости меня! — взвыл он, срывая голос. — Я не смог! Не смог спасти.

Чуть дальше, у ствола поваленного дерева, застыл Лютобор. Он не кричал. Но стоял, опустив меч, и смотрел на свои пустые ладони. Его плечи, всегда расправленные, сейчас ссутулились под тяжестью непосильной ноши. Лицо наставника посерело, губы беззвучно шевелились.

— Я не успел... — донесся тихий шепот, страшнее любого крика. — Мария... Наш сын... Прости... Я должен был быть там...

Туман ударил по самому больному. Он показал Андреасу его несостоятельность как защитника, а Лютобору — какую-то трагедию прошлого, вину, которую он нес в себе годами.

Я подбежала к Андреасу, понимая, что боярич сейчас опаснее всего — он мог в припадке безумия рубануть мечом и попасть в меня или в себя. Я нырнула под замах его руки, перехватила запястье и резко дернула вниз, используя вес тела. Меч выпал из его ослабевших пальцев и шлепнулся в мох.

— Андреас! — схватила его за ворот куртки и встряхнула. — Смотри на меня! Я здесь! Я живая!

Он моргнул, фокусируя взгляд. Пелена ужаса в его глазах начала медленно рассеиваться, сменяясь узнаванием и недоверием. Он протянул дрожащую руку и коснулся моей щеки, словно проверяя, не призрак ли я.

— Гаяна? — прохрипел он. — Но я видел... Они разорвали тебя... Я стоял и не мог пошевелиться...

— Это морок, — жестко сказала я. — Ядовитый туман. Дыши. Вдох-выдох.

В следующее мгновение он подался вперед и сгреб меня в охапку. Андреас прижимал меня к себе так сильно, что захрустели ребра, и я чувствовала, как все его тело бьет крупная дрожь. Он уткнулся лицом мне в плечо, и горячее, влажное дыхание обожгло шею.

— Я думал, это конец... Думал, что снова подвел всех... — бормотал сбивчиво.

Я не оттолкнула его. Стояла и гладила по вздрагивающей спине, испытывая странную смесь сочувствия и разочарования. Андреас искренне переживал, но его уязвимость пугала. Если будущий чаростраж ломается от картинки в голове, как он выстоит против реальной опасности?

В стороне раздался лязг металла. Я подняла голову.

Лютобор убирал меч в ножны. Движение было резким, четким, с характерным щелчком фиксатора. Он стоял к нам спиной, выпрямившись во весь рост. Ни следа той сгорбленной фигуры, что я видела минуту назад. Он провел рукой по лицу, стирая остатки наваждения, словно паутину, и медленно повернулся.

Его лицо застыло непроницаемой маской. Ни страха, ни боли, ни слез. Только холодный, оценивающий взгляд профессионала, сканирующего периметр на предмет угроз. Если бы я не видела его минуту назад, раздавленного виной, я бы никогда не поверила, что туман вообще коснулся его.

— Подъем, Туманов! — голос Лютобора звучал сухо и хлестко, как треск ломающейся ветки. — Хватит сопли разводить. Мы в мертвой зоне, здесь нельзя останавливаться.

Андреас дернулся, отпуская меня, и поспешно вытер лицо рукавом. Аура полыхнула стыдом и чувством вины. Неудивительно, учитывая невозмутимость Лютобора. Боярскому сыну до такого уровня еще расти и расти.

— Наставник, я... Там было... — начал он, пытаясь оправдаться.

— Я знаю, что там было, — оборвал его Лютобор. Он подошел к нам, поднял меч Андреаса из грязи и сунул ему в руки рукоятью вперед. — Морочный туман. Он вытаскивает на свет потаенные страхи, сводит с ума и доводит человека до гибели. Ты потерял контроль. Снова.

— А вы? — выпалил Андреас, принимая оружие. В его голосе звучал вызов, замешанный на обиде. — Вы ничего не видели?

Лютобор на секунду замер. Его взгляд скользнул по мне, и в глубине серых глаз я увидела тень той бездны, в которую он заглянул. Там, на дне, плескалась такая черная тоска, что мне стало холодно. Но он моргнул, и бездна закрылась стальными воротами воли.

— Я видел, что периметр не защищен, — солгал он, не моргнув глазом. — Выдвигаемся. Гаяна, ты идешь в центре. Твой дар рассеивает эту дрянь. Держи его активным постоянно, пока не выберемся на возвышенность.

Он развернулся и зашагал вперед, разрывая остатки тумана широкой грудью. Ни слова о том, что произошло. Ни капли утешения для Андреаса. Ни тени благодарности мне за то, что вытащила их.

Мы двинулись следом. Андреас шел рядом, все еще бледный, время от времени бросая на меня виноватые взгляды. Он казался невероятно хрупким, напоминая стеклянную вазу, по которой пошли трещины.

Я смотрела в спину Лютобора. Он шел впереди, мощный и непоколебимый, как скала. Он тоже видел кошмар и, возможно, куда более страшный, чем мой или Андреаса. Но он запихнул их обратно в темный угол души, запер на замок и продолжил делать свою работу. Потому что так надо.

— Туман редеет, — бросил наставник через полчаса подъема. — Впереди скальная гряда. Там остановимся на привал.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть. «Мертвый штиль» истощил резерв до предела, в висках начинала пульсировать тупая боль.

Но я знала одно: сегодня я увидела истинное лицо своих спутников. И это знание пугало больше, чем любые мороки. Один рвался умереть за меня, но его смерть не принесла бы пользы. Другой был готов убить за меня, и он бы выжил, чтобы убить снова.

Мы поднимались из низины, оставляя молочное марево страхов внизу, но липкий осадок увиденного остался на коже, напоминая, что в диких землях самый страшный враг — это не монстр с клыками, а то, что ты носишь в собственной голове.

Подъем по склону каменистой гряды давался тяжело, словно сама гравитация здесь работала по иным, искаженным законам. Воздух сгустился до состояния киселя, в котором вязли не только движения, но и мысли. Во рту появился отчетливый привкус меди и озона — вкус надвигающейся грозы, хотя небо над нами оставалось чистым, лишь окрасилось в тревожный, болезненно-фиолетовый оттенок.

Я чувствовала, как дрожат пальцы, а в затылок словно вбивают раскаленный гвоздь. Моя интуиция выла сиреной, предупреждая о страшном событии. Мир готовился впустить в себя нечто чужеродное, и эпицентр вторжения находился пугающе близко.

— Стойте, — просипела ослабевшим голосом. — Вы слышите это? Как будто всплеск!

Лютобор замер мгновенно, опустившись на одно колено и прижав ладонь к земле. Андреас, шедший следом, едва не налетел на него, но успел затормозить, нервно оглядываясь по сторонам.