Чтение онлайн

Зайдешь, бывало домой, слышишь, вещает, думаешь, кто-то в гости зашел, ан нет, с мальцом беседует. И ведь тот же слушал, открыв рот заслушивался.

Сам от горшка два вершка, а глаза распахнет и вникает. Да он вообще всегда очень способный был, явно не в мать пошел.

Одним словом, я велела Миле не дергать мальчишку и не дурить ему голову.

Мы же поначалу сказали, что она сестра ему, такая договоренность обоюдная была.

Он её потом всегда так и называл. Ну и она вроде бы не очень настаивала, только денег попросила и уехала с богом.

А через полгода опять объявилась. Сказала, не дадите денег, заберу сына.

Выбора у меня-то и не было. Вот так и пошло, только и успевали от неё откупаться.

Один раз даже прописку в ту квартиру выторговала, а мне и не жалко было, лишь бы нас в покое оставила.

Но вскоре вышла у нас ужасная история. У соседей наших по дому трагедия случилась.

Муж по пьянке ребенка маленького убил, зарезал пасынка своего. А Костик в ту ночь слышал всё, как было, и на него эта история очень сильное впечатление произвела. Плохо спать стал, голоса ему чудились.

Так вот, как эта женщина съехала, мы с Витей решили выкупить вторую половину дома, от греха подальше, чтобы никаких соседей не было больше.

И поэтому когда Мила явилась в следующий раз, то сильно разозлилась, что мы ничего дать ей не можем. Орала как курица резаная, что мы жируем, а её в трудную минуту не поддерживаем.

Ну, я и послала её куда подальше, а когда на утро мы проснулись, то оказалось, что она уехала и забрала Костика с собой.

В тут же минуту я собралась и поехала в Москву, подалась в квартиру, а там никого, тишина и пустота.

Под дверью сидела сутки, так никто и не пришел. Прожила у старой знакомой около недели, каждый день торчала у подъезда - ждала.

Но пришлось уехать, потому что Витя же один остался, а ему тоже уход нужен был. И что мы могли сделать? Она ведь мать Костику, законное право имела.

Я написала ей письмо, пообещала, что найду деньги, сколько угодно, пусть только ребенка вернет. И она мне ответила. Точнее такую сумму написала, что Витю сразу второй инсульт схватил. Вообще ходить перестал, слёг окончательно и совсем связал меня по рукам и ногам. Потому что я уже и отойти от него не могла, чтобы подработку взять, да и в больнице пришлось часы себе сократить.

Тогда я предложила Миле переоформить эту квартиру на неё, захочет, продаст, будут деньги. Но она ответила, что и так прекрасно в ней живет, а если продаст, то окажется на улице.

И я в сердцах даже подумала выписать её, но оказалось, что мать с несовершеннолетним ребенком оттуда никто не выпишет. Оставалось только пытаться накопить ту сумму, которую она просила.

– Ты ещё от меня не устала?
– Костина бабушка встала и полезла в шкафчик, достала валокордин, накапала себе в столовую ложку. По кухне растекся едкий валериановый запах.

– Нет. Мне интересно.

– Я так подробно это рассказываю, потому что хочу, чтобы ты поняла, почему так вышло. Чтобы не делала поспешных выводов.

– А я и не делаю.

– Погоди, выслушай сначала. В общем, прошло года два-три.

Я умоляла Милу приехать, привезти Костика хотя бы на лето, на каникулы, но с таким же успехом можно было биться о стену.

Думала, она пошла на принцип. Но дело, как я теперь понимаю, было в другом.

Только слишком поздно я об этом узнала. Не буду мучить тебя своими перипетиями: как уговаривала своих приятельниц на пару дней остаться с Витей, как каждый раз безрезультатно штурмовала Милину квартиру, при том, что несколько раз она была дома, но попросту не открывала мне, как завязала знакомства с её соседями и по крупицам выуживала информацию, расскажу лишь, что теперь знаю, и что происходило все эти годы.

Оказалось, она действительно нашла себе работу танцовщицы. Но какой? В этих ночных клубах с голой задницей плясала, а Костик целыми днями один сидел.

Поначалу у неё, конечно, ума хватило его в сад отдать, и в школу он немного походил.

Но всё это очень мешало её собственной жизни и распорядку, к тому же в школе начали задавать вопросы, так что она быстренько забрала его из той школы, а новую подыскивать некогда было.

Так он целый класс пропустил, потом она всё же чухнулась, пристроила его ещё куда-то, да и там ненадолго.

Но он очень толковый мальчик, хотя и много пропускал, его потом опять в соответствующий класс принимали.

Только, так или иначе, это была не жизнь, потому что Мила находилась в постоянном поиске мужчины или просто загуле. Когда же Костику лет десять исполнилось, она ко всему прочему начала ещё и выпивать.

Могу лишь вообразить, что тут творилось. И мальчик во всем этом жил.

А в двенадцать он в первый раз попытался сделать это с собой.

Не знаю, что произошло, но мне одна сердобольная женщина из шестьдесят первой квартиры позвонила, рассказала, что скорые приезжали в три утра, и что Мила на весь подъезд всю ночь в истерике орала.

Я снялась сразу, в тот же день приехала. Дочка меня впустила, но сказала, что это не моё дело, и чтобы я больше к ним не лезла, потому что она мне его больше ни за какие деньги не отдаст. А я ответила, что теперь душу продам, но его от неё заберу. Мы очень сильно тогда поругались.

И после того моего визита она вообще перестала выпускать его из квартиры, боялась, что я что-нибудь этакое сотворю.

Даже в школу не разрешала ходить.

Потому что я действительно пыталась встретиться с ним, поговорить, объяснить, что ему не обязательно жить здесь, что мы его по-прежнему любим, и пусть у нас не Москва, но с нами ему будет легче и спокойнее.

Даже письма через соседку передавала.

Но так вышло, что как раз в это время Витя умер, и мне пришлось на время отложить встречу.