Чтение онлайн

– Закрой дверь! – Вера щелкнула дверцей сейфа и вернулась к столу.

Чубаров, прихрамывая, дошел до двери, дважды провернул пластмассовую защелку.

Правая нога нуждалась в лечении. Но у Николая не было денег. Тридцатисемилетний капитан недавно снова женился, в прошлом году у него родился сын.

Николай подошел к столу, сел боком. Вера удивленно глянула на лицо Чубарова.

– Ты что, серьгу вставил?

Чубаров потрогал себя за мочку. На мясистом кончике поблескивала крохотная капля.

– Жена попросила! – Чубаров оттянул мочку книзу. – Оберег…От всяких сюрпризов…

– Сюрпризы нам не нужны!

Балканов отклеил скотч, высыпал деньги на стол.

– Только не гони слишком быстро…– посоветовала Вера. – Тышком-нышком…

– Постараюсь! – засмеялся капитан.

Николай любил скорость. Будучи хозяином, Чубаров гонял на «Тойоте Камри». Обожал первым улететь со светофора. Но переломанные ноги съели все сбережения. Теперь Коля ездил на старенькой «девятке».

Андрей молча считал деньги. После каждой тысячи Вера ставила на листке галочку: чтоб не запутаться. После этого капитан напишет расписку, сунет пачку в мешок и поедет трамбовать нычку.

Свои первые большие деньги Балканов носил домой в льняных наволочках. Выручка не умещалась в сейфе. Наволочка набивалась купюрами, как подушка. Тогда Балканов носил в кармане пистолет. А толку – руки все равно занимали наволочки. Разве что стрелять вдогонку?

То время быстро кончилось, в девяносто третьем появились пятитысячные купюры. И новые, вместительные сейфы.

Зазвонил телефон. Андрей досчитал тысячу до конца, передал деньги Вере.

Номер был незнакомым.

– Андрей, это Ира. Вы меня помните?

– Минуточку…

Прощаясь, он дал новой знакомой свой телефон. Но не думал, что Ира позвонит так быстро.

– Я выйду…

Вера пододвинула деньги к себе. Чубаров прохромал следом, запер за ним дверь.

Балканов вышел на лестницу.

– Сегодня я свободна. А вы?

Губы растянулись в улыбке. Еще секунда и он взлетит.

Андрей был во власти чувств. Чувства диктовали, как себя вести.

– Мы ведь вчера виделись! – напомнил Андрей.

Он замер, ожидая ответа. Теперь от неё зависело, что будет дальше.

– А мне показалось, что так давно… – она засмеялась. – Я соскучилась! Кстати, мне нужна ваша помощь. Вы не могли бы приехать?

Она принимала его условия! Пара лазутчиков, заброшенных во вражеский тыл, они узнавали друг друга по языку, по интонациям, по паузам.

– Куда ехать?

Не следовало торопиться. Под корочкой узнавания ещё плескалось сомнение, неуверенность друг в друге.

– Ко мне…Домой! – как будто о само собой разумеющемся, сказала она. – Приезжайте!

– Прямо сейчас? – он уже знал, что поедет на край света, если она будет там.

– Конечно! Запоминайте адрес! – она тоже это знала. – Я жду!

– Еду! – сказал Балканов.

Он бы сказал «Лечу», но это было бы слишком.

Андрей бережно сунул трубку в карман. Теперь в черном квадратике пластмассы жил её голос.

Она стояла на пороге квартиры. Джинсы, маечка, легкая, почти незаметная косметика. Наверное, перед его приходом приводила себя в порядок. Готовилась… Хотя, что тут готовиться? Преимущество молодости – не надо тратить усилий на поддержание формы.

– Здравствуй! Я не опоздал? – сказал он и шагнул в коридор.

Ира посторонилась, захлопнула дверь. Повернулась к нему лицом. Улыбнулась.

– И что вы стоите? Вчера был такой самоуверенный. Я думала, вы всегда такой!…

– Какой?

Она посмотрела ему в глаза.

– Мачо!

Он улыбнулся. Если девятнадцатилетняя девушка видит в тебе мачо, значит, не все потеряно.

Время изменяет язык, гнёт его под себя. В русском языке раньше и слова такого не было. Разве что «ё…рь». Но это несопоставимо с «мачо». В «мачо» помимо запаха табака, пота, перекатывающихся под кожей бицепсов, присутствует чувство. А в русском ничего, кроме движения механической куклы. Мачо восхищаются. «Ё…ря» презирают. Не было слова, не было и явления.

– Проходи… – сказала Ира.

Коридор уходил куда-то вдаль – белые обои, дерево, ниши с серебристыми крышками ламп. Он прошел в ближайшую комнату. Здесь царствовал диван. Мягкие подушки тянулись вдоль стен. Таких в магазине не найти. Он опустился в кресло, Ира села напротив.

– Классный ремонт! – оценил Андрей.

– Мама старалась. Целый год парилась, рабочие все нервы вымотали.

– Не зря старалась.

– Я тоже участвовала. Но больше мама…

– А мама где?

– В Череповце. – Ира улыбнулась. – Но скоро приедет. Все продаст и приедет. У нас там и дом, и квартира. Она хочет купить здесь какой-либо бизнес…

– А почему в Питере? Лучше в Москве…

Ира покачала головой.

– Здесь тетя Вера. А там никого!…

– А в Череповце что? Совсем никак?

– Никак. Маме трудно. Папа умер…

– А что с папой?

– Инфаркт. Сорок лет… Спасти не смогли…

– Извини. – Андрей вздохнул.

– Ничего. Может, пойдем на кухню?

Андрей встал. Смятые подушки тут же приняли прежнюю форму.

Кухню населяла разнообразная техника. Холодильник уходил под потолок, в углу темнела черная панель посудомойки. Кафель, пластик, дерево.

– Кофе, чай? – Ира повернулась к плите.

– Кофе…

Она стояла спиной к нему, набирала воду в турку. Под туго обтягивающими джинсами проступал треугольник трусиков. Узкая ткань почти не прикрывала ягодиц.

Возраст научил Балканова не торопиться. Но сейчас он едва сдерживался. Хотелось подойти, взять ее на руки и отнести в комнату. Уложить на те самые подушки. Хотя, вдруг она позвала его не для этого?

Ира поставила на стол дымящиеся чашки. Пальцы у нее были тонкие, почти прозрачные, с розовыми каплями лака на ногтях.

– Теперь в Череповце у нас никого не осталось. Мамины родители жили в Устюжне, под Череповцом, они умерли. А папа родился на Украине. Так что мама одна. И что ей там делать? Вот и решили в Питер перебраться.

– В Питере жизнь другая…

Ира покачала головой.

– Не думаю. Папа нам кое-что оставил. Акции, недвижимость… А цены в Череповце такие же, как и в Питере, может даже повыше… так что…

– Главное – друзья, знакомые… Пока ими обрастешь…

– Так я буду рядом… Мама займется делом, Вера поможет. А в Череповце нам никогда не нравилось… Эти дымы, трубы…