Дамское оружие
Шрифт:
– Да по берегу ходил… – виновато сказал Балканов, мимоходом глянув на Иру, занятую беседой с Верой. – Столько воды сразу, что голова кругом…
Балканов уселся, наполнил рюмку, стоящую перед ним, пупырчатой пепси-колой, глянул на Реброва, собравшегося произнести тост. Ребров встал.
– Ну, Вера! – сказал он, подымая стаканчик с минеральной водой. – За твою молодость, за твою энергию и удачливость. Чтоб всё это стояло на прочном фундаменте счастья и здоровья. Пашка! – он строго посмотрел на Гусакова – береги жену!
– Да уж как умеем! – осклабился Гусаков.
Иринин фужер с шампанским с тихим звоном столкнулся с рюмкой Балканова, она быстро на него посмотрела, отвернулась. Ребров шумно сел, стал ковыряться в натертой меленько огуречно – морковной массе, приготовленной Верой специально для него.
Ребров был дальним родственником Гусаковых. Раньше, когда Сергей Харитоныч жил с прежней семьей, он почти никогда не наведывался к Вере с Павлом, считая их мелкотой, недостойной его дружбы. Да и действительно – кто были Гусаковы до всех этих перемен? Павел Петрович – доцент в заштатном институте. Вера – инженер на «Электросиле». А Ребров уже в те годы возглавлял небольшой завод, ездил на службу в чёрной «Волге», отдыхал на полузакрытых советских, а то и на зарубежных курортах. В первые годы перестройки он вознеся ещё выше, налево и направо брал у государства кредиты, открывал кооперативы. На это время пришла и его вторая молодость. Когда голова окончательно закружилась от открывающихся горизонтов, Ребров не удержался, и как прежнюю «Волгу» на новый «Мерседес», сменил жену на молоденькую секретаршу.
Но прошли годы, время стало устаканиваться. Оказалось, что украсть, в общем-то, нетрудно, гораздо сложнее заставить украденное приносить доход. Скользкий, присвоенный кусок вырывался из рук, падал под ноги. Ребров его подымал, снова пытался куда-то пристроить. Но кооперативы лопались, как накачанные воздухом трехлитровые банки с огурцами, завод разваливался. Откуда-то появились бандиты, вырвали кусок из дрожащих пальцев. Ребров заработал язву. Пока он ездил по санаториям, собственность разворовали, старых друзей он отвадил, когда было хорошо. Новые отвернулись сами, почуяв, что со старой овцы невозможно состричь шерсти – ни клока, ни пуда. Да и жена стала поглядывать по сторонам, присматриваясь, куда можно пристроить капиталец, дарованный природой – парочку стройных ног, сочные ягодицы, крепкую, молодую грудь.
В поиске банка, пригодного для капитала, Даша одно время приглядывалась к Балканову. Он едва отбился. Атаки производились при всяком удобном случае: Даша то стреляла дуплетом, оказываясь там, где можно было прижаться к Балканову грудью, то одиночными – вбивала колено ему между ног, пользуясь тем, что под столом всегда ночь и никто ничего не видит.
Так что каждый из Ребровых нашёл у Гусаковых то, что им было нужно: бывший промышленник родственное участие и необходимое уважение. Супруга – возможность развлекаться в девственных, дремучих лесах гусаковской целомудренности.
В последнее время Ребров изо всех сил доказывал всем, в том числе, и себе, что он ещё «О-го-го!» В «о-го-го!» входил бег трусцой по утрам, строжайшая диета, бесконечная демонстрация присущей ему энергии и свежести. Привезенные акваланги, вероятно, знаменовали переход Реброва на новый этап освоения «О-го-го!».
И, действительно, закончив ковыряться в морковно-салатной кашице, Ребров повернулся к хозяйке:
– Веруня, а как ты смотришь на то, чтобы мы немного поплавали?
Вера пожала плечами.
–Да, пожалуйста… Если вам хочется…
Ребров с виноватой нежностью глянул на жену.
–Дашенька, как?
Даша усмехнулась, со скучающим видом бросила.
– Папик, лишь бы тебе было хорошо…
Ребров недовольно нахмурился.
– Дашенька, ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты называешь меня папиком?
Даша насмешливо глянула в его сторону. Вот поэтому-то и называю.
Она мстительно усмехнулась и перевела взгляд на проректора – вероятно, избрала его новым объектом охоты. Балканову стало жалко Реброва, он поднял обе руки вверх.
– Прекрасная идея! Сергей Харитоныч, дадите акваланг?
– И мне, и мне! – вдруг подключилась к ним Ира.
Ребров, расстроенный откровенной грубостью жены, с благодарностью посмотрел на Балканова.
– Да, пожалуйста… Только с аквалангом надо плавать умеючи… Глубина не терпит непрофессионалов!
Балканов отмахнулся.
– Да я и не собираюсь глубоко нырять, мне только попробовать охота…
Они встали из-за стола. Вера, Гусаков и проректор решили тоже идти на берег, смотреть, как искатели приключений будут нырять под воду.
– А тебя, Ира, я не пущу! – вдруг опомнилась Вера. – Лена меня просила приглядеть за дочкой, а я отпущу тебя по ладожскому дну ползать? Как бы не так!
Ира расстроилась. Ребров пришёл ей на помощь.
– Да что ты, Вера? На ладожское дно даже профессионалам соваться опасно. Надо специальное снаряжение иметь…
– Тетя Вера, я только посмотрю, как мужчины будут плавать! – не сдавалась Ира.
– Смотри с берега! – не поддавалась Вера.
– Я с берега не хочу. Я хочу с лодки! – стала канючить Ира с настырностью избалованного ребенка.
Балканов вопросительно посмотрел на Веру.
– Вера, действительно, чего тебе стоит? Отпусти, пусть посмотрит.
Они пошли к дверям. Ребров шёл медленно, в дверях остановился, жалобно глянул на Дашу, которая уже разговорилась с проректором.
– Дашуля, а ты не хочешь посмотреть?
Даша холодно зыркнула на мужа.
– А чего я там не видела? Это ж не Хургада!
Она снова повернулась к соседу, что-то у него спросила.
любители плаванья вышли в коридор. Балканов услыхал, как проректор, поднявшийся следом, сказал вполголоса Гусакову:
– Образованная! Географию знает не понаслышке…
Гусаков рассмеялся.
– Были деньги, учила!
Балканов жалел Реброва. Тот сразу как-то ссутулился, потерял молодецкий задор.
– А с аквалангами вы здорово придумали! – Андрей хотел его подбодрить.
Ребров улыбнулся. Может быть, ему чудилось, что Даша уже сжимает кого-то в объятиях?
– А как там, на глубине ? – спросила Ира.
– На глубине хорошо… – Ребров подошел к машине, открыл дверцу. – Во-первых – одиночество. Полное, абсолютное… Во-вторых, слышишь самого себя. Всего, до донышка…
Балканов сунул ногу в насос. С каждым нажимом резиновые бока лодки шевелились, тучнели.
– И надеешься только на себя!
Ира засмеялась.
– А вы что, тонуть собираетесь?
Балканов обхватил резиновую лодку за гладкий бок, подтащил ее к машине. Вместе с Ребровым достал мотор из багажника.
– Всяко бывает! – Ребров с усмешкой глянул на Иру. – Но пока не собираюсь… Меня глубина не принимает…
Они шли по песчаной дороге, теплый песок щекотал ноги. Ладога уже успокоилась, послеобеденное солнце крыло воду жёлтым медом и вода с благодарностью принимала очередную щедрость неба, золотилась, переливалась.