Чтение онлайн

Тут он вдруг замолчал. Лицо потемнело, в глазах мелькнуло что-то отчуждённое, тёмное. И тут же исчезло.

— Что меня ждёт на балу?

Он рассмеялся.

— А там, откуда вы родом, ваша милость, балов не было?

Снова этот взгляд — смесь насмешки и желание вывести меня из себя.

— Нет, — резко ответила я и встала, давая понять, что аудиенция окончена.

Но герцог не торопился. Медленно, словно наслаждаясь каждой секундой моего нетерпения, поднялся на ноги и бросил на прощание:

— Тогда вам придётся сложно, ваша милость. Кстати, как вас зовут?

— Я вам не скажу, ваше сиятельство, — ответила я и резко отвернулась к столу, где лежала Библия.

Чёрт! Надо будет попросить у маркиза Сомбал какую-нибудь книгу, а то от чтения Писания мне уже кошмары снятся.

Герцог вышел бесшумно, как умел он один. Я всё больше думала о нём, как о большой чёрной птице. Вороне, охраняющем королевскую тюрьму.

— Ваше величество, всё в порядке? — Ирен замерла на пороге оглядываясь.

И убедившись, что комната пуста, осмелела.

— Я говорила остальным, что неразумно оставлять вас наедине с этим страшным человеком.

Идалия внесла клетку с Сирусом и усмехнулась:

— Хорхе знал герцога. Давно.

И выразительно так посмотрела. Мол, захотите услышать подробности, к вашим услугам.

Я не успела ответить, потому что любопытная Фабиа уже посмотрела в открытый ларец и увидела платье.

— Это подарок его величества, — поспешно сказала я.

Теперь она точно разнесёт сплетню, расскажет мужу. К вечеру весь двор будет знать: король одарил опальную жену — значит, с ней лучше дружить.

Если верить истории, придворные всегда первыми улавливали, когда ветер менялся.

До вечера всё прошло относительно спокойно.

Ближе к открытию бала явилась служанка.

— Мастерица по причёскам явилась в вашему величеству. Желает предложить свои услуги.

Ирен взъярилась и хотела прогнать её прочь, но я велела пустить.

Слуги болтливы.

Если дама из замка — она может проболтаться.

Так и вышло.

Мастерица оказалась приставленной к Марии — болтливая особа средних лет, восхваляющая свою хозяйку за доброту и милосердие.

— В народе её светлость очень любят! — восторженно присвистывала она.

Но я вытянула главное — фаворитка будет в светло-зелёном.

— Она обожает эти цвета! — служанка вдруг испуганно прикусила язык.

— Продолжай! — холодно приказала я.

— Даже его величество носит бархатный цветок этого оттенка… в знак почтения к даме сердца.

Сирус громко выругался, и парикмахерша испуганно перекрестилась, посмотрев на меня со священным трепетом.

«Уж не ведьма ли новая королева?» — читалось в её глазах.

К восьми я была готова.

Маркиз Сомбал явился лично — сопровождать меня на бал. На правах хозяина.

Взглянул на моё платье и едва сдержал удивление.

Жаль, драгоценностей к нему я достойных не подобрала. Всё разворовали приспешники фаворитки.

Надела скромные серьги с чёрными агатами — пусть герцог Каста ценит моё «спасибо». Чёрные агаты — символ его рода.

Приёмного.

Это была наша вторая встреча с фавориткой.

Мария, затянутая в такое роскошное платье, что оно подошло бы и королеве, увешанная рубинами, краденными у меня, находилась на троне, рядом с ней пустовали другие два кресла. Одно из них предназначалось мне.

При моём появлении мажордом громогласно объявил моё имя:

— Её величество королева!

И страх сжал горло. Будто эхо из пустынных коридоров прошлого Бланки настигло меня здесь, в этом ослепительном зале, и ледяными пальцами впилось в горло.

«Так ты Бланка де Бурбон? Ей и оставайся».

Придворные склонились, пока я шла к тронному месту. Мой кресло — на одном уровне с Марией.

По обе руки от меня будут сидеть маркиз и его дочь.

Оскорбление. Но я промолчала.

Придёт время — и Бланка спросит со всех. Если захочет.

А пока я искала глазами его.

Того, кто подарил мне роскошное платье, чтобы я не выглядела жалкой на фоне Марии.

Теперь я в полной мере оценила эту милость.

И я нашла его.

Но он смотрел не на меня.

Зал сверкал.

Огни магических шаров отражались в позолоте, в голубом хрустале бокалов, в серебре посуды, выставленной на длинных столах в соседнем зале, в холодных, льстивых улыбках придворных. Все здесь были её гостями — гостями маркиза Сомбала и его дочери. Марии Тавора.

На которую периодически посматривал герцог Каста.

Мария открывала бал.

Она вышла в центр зала, в своём светло-зелёном платье, расшитом серебряными нитями, будто сотканными из зависти придворных дам. И указала на герцога Каста. Конечно, на него.

Между ними так было условлено, я видела по её довольному лицу холёной стервы.

Они начали танцевать. Их движения были отточены, будто они репетировали этот торжественный момент годами.

Мария улыбалась, что было недопустимо этикетом придворного танца, но все правила написаны не для неё.

Она, казавшаяся старше своих двадцати двух лет, сохранила прекрасную фигуру и лёгкость движений, присущих юным девам.

И не скажешь, что родила троих и снова на сносях!

Тонкие пальцы Марии, унизанные перстнями с рубинами, лежали в руке герцога Каста, в танце она повернула голову, как бы невзначай взглянула на меня через плечо, и это взгляд победителя говорил одно:

«Смотри, королева, это мой мир. Здесь всё принадлежит мне. Ты здесь чужая. Так и останется».

— Моя дочь, ваше величество, посвящает этот танец вам, — наклонился маркиз Сомбал с ядовитой улыбкой.

— Она очень изящна, — ответила я и продолжила самым невинным тоном, но достаточно громко, чтобы стоявшие рядом придворные услышали каждое слово. — Как и ваш роскошный замок.

Хозяин замер с приклеенной улыбкой и тут же сделал знак служителю подлить вина в мой бокал.

Но так просто мне рот было не закрыть!

— Говорят, он лучше, чем у короля!

Воздух вокруг нас сгустился. Придворные затаили дыхания.

— Ваше Величество преувеличивает, но вам простительно. Должно быть, ваше величество забыли убранство столичного замка его величества. Вы видели его мельком.