Черный пес Элчестера
Шрифт:
– Что мне приготовить?
– Я сам приготовлю, - сухо возразил молодой человек.
– Ты больше к посуде не подойдешь!
– Понятно, - коротко ответила Милисента, садясь на краешек стола.
– Приступай. Я соберу вещи в дорогу.
– Свои - пожалуйста. К моим ты больше не прикоснешься!
...Завтрак прошел в натянутом молчании. Оба избегали смотреть друг на друга. Солнечные лучи легли на чистые половицы, позолотили изголовье пустой постели, когда рыцарь и волшебница вышли во двор. Фрэнсис оседлал Уголька и вскочил в седло.
– Пойдешь пешком, - коротко бросил он спутнице.
– Я не посажу тебя рядом с собой.
Милица не произнесла ни слова, лишь взялась за стремя.
Они уходили, и дом обреченно смотрел им вслед распахнутыми ставнями, жалобно скрипел незапертой дверью... Слезы дождей омоют его крыльцо, осыплются прощальными дарами на изголовье постели осенние листья и крылышки кленовых семян, зима выстудит его горницу - и только птицы по весне будут вить свои гнезда в разрушающейся кровле...
Конец второй части
Часть третья
Глава XVII
...Перевалы. Неприступные твердыни зимы и вьюг. Острыми зубцами вонзались в промерзшее небо башни гор, поземка вылизала белым языком бока валунов, присыпала их сухой снежной крупой. Ледяные кристаллы пушистой шубой укутали стены скалистых лестниц и обрывы ущелий.
Тропы над пропастью...
Вершины в ослепительном блеске вечных снегов...
Путникам пригодилась теплая одежда, взятая из брошенного дома.
На ночевках молодые люди спали по очереди, поддерживая пламя в небольших очагах охотничьих сторожек, давших им приют на ночь, как и многим путникам до них.
Альпы были погружены в величественное безмолвие.
И в безмолвие были погружены Фрэнсис и Милисента. Ни граф, ни крестьянка больше не произнесли ни слова. Она ни разу не попросила его ехать помедленнее, и ни разу не пожаловалась на усталость, голод или стужу. Он без слов придерживал коня, устраивал привалы и готовил еду, по-прежнему не доверяя Милице котел.
Неделя...
Мягче и нежнее стали ветры, камни и скалы покрылись мхами, над прозрачными струями водопадов раскинули ветви деревья... Вершины Альп остались позади, путники спускались в живописную горную страну, изобилующую озерами, долинами и скалистыми гротами. В этих прекрасных местах жили свободолюбивые люди, что едва признавали над собой власть своих правителей, и о которых было сложено немало красивых легенд.
Ночь раскинула над каменистым склоном плотный черный покров. Крупные звезды висели, казалось, над самой головой, и рыжий свет костра бросал им вызов, швыряя пригоршни искр в темную высь.
Милица сидела, завернувшись в меховую курточку, обхватив плечи руками, и молча глядела на пламя. Фрэнсис, по другую сторону костра, так же молча глядел на нее. О чем она думает? Почему не оставляет своих бесовских замыслов? Отчего его так безумно и властно влечет к ней?..
Проклятая ведьма! Лучшим наказанием для нее будет презрение.
– Завтра мы придем к людям. Запомни, я не желаю, чтобы хоть у одного человека зародилась мысль, будто нас что-то связывает! Ты просто моя служанка.
– Хорошо, лорд Фрэнсис.
Милица заговорила с ним впервые за семь дней.
И как же радостно было услышать ее голос!
Граф скрипнул зубами. На что она надеется, помилуй бог?
Почувствовав на себе его взгляд, девушка подняла голову. Лицо ее осунулось, а глаза потухли. Там жила лишь боль...
– Что смотришь?
– резко спросил он.
– Фрэнсис, за что ты на меня обиделся?
– негромко спросила Мили.
– Что я сделала не так?
– Не лицемерь! Ты просто отвратительна, когда пытаешься так нагло врать!
– С чего ты взял, что я вру? С того, что увидел глупый сон? Всего лишь сон?
– Я увидел Фредерику, - тихо ответил граф, и в его голосе клокотал сдерживаемый гнев.
– Хорошо, ты увидел Фредерику. Ты понял, что любишь ее, а не меня. Разве я тебя держу? Разве я заставляю тебя остаться? Что ты смотришь на меня, как на злодейку?
– А кто ты?
– не выдержал Фрэнсис.
– Ты действительно меня держишь!
– Катись к черту!
– неожиданно выкрикнула Милица, вскакивая на ноги. Она схватила свою сумку с колдовскими травами и побежала в темноту, не оглядываясь.
– Стой, идиотка!
Эта ненормальная выбежит к костру разбойников...сорвется в темноте с уступа...наступит на змею...подвернет в камнях ногу...
Фрэнсис похолодел. Он сам не заметил, как тоже вскочил на ноги.
– Милица, стой!
Видимо, в его голосе прозвучало что-то такое, что заставило Милицу остановиться. Граф подошел, рассерженно схватил ее за руку и повел обратно к костру.
– Вот не надо таких выступлений!
– отчитывал он спутницу.
– Я обещал довести тебя до Парижа, и я доведу, несмотря на все твои глупости!
– Ах, избавьте меня от своего рыцарского великодушия, милорд!
– съязвила крестьянка.
– Я и сама прекрасно дойду до Парижа. Дошла же я как-то из Словакии до Каринтии!
– Что удивительно!
– не менее язвительно ответил молодой человек.
– Ты же в каждой елке готова запутаться!
– Это не ваша забота, лорд Фрэнсис!
– рассерженно фыркнула девушка.
– У нас разные дороги!
– До Парижа она у нас общая!
– Тогда и не смотрите на меня, как оскорбленный ангел на беса!
Юноша едва сдержал смех. Ох, Мили, Мили... Почему ты такая очаровательная?..
Он поймал себя на том, что уже почти забыл свою злость, что еще немного - и заключит девушку в объятья, и жадно припадет к ее губам...
Коварная ведьма!
Он грубо толкнул ее на прежнее место у костра.
– Все, я больше не желаю с тобой разговаривать! Спи.
Милица легла и накрылась плащом. А через секунду ночь расколол оглушительный гром, земля дрогнула, камни застонали...
Уголек взвился на дыбы. Путники вскочили, кинулись друг к другу - и замерли на полпути.