Черный пес Элчестера
Шрифт:
– Как ты думаешь, получилось?
– спросил Фрэнсис, положив ладонь на плоский живот своей единственной, сплетая пальцы с пальцами ее руки: Мили тоже прижала ее к животу, словно пытаясь почувствовать, что происходит там, внутри...
– Если я не ошиблась в днях, дорогой, то я уже беременна. Ну, а если ошиблась... Давай подождем немного, чтобы знать наверняка, а потом попробуем опять! Спешить нам все равно некуда, правда?
– Совершенная правда!
– с улыбкой подтвердил Фрэнсис, целуя Милицу и задувая свечу. И тише произнес: - Мили, наверное, сегодня я забыл сказать тебе очень важную вещь. Я сказал, что ты моя и только моя...но забыл признаться, что я тоже твой... Только твой. Давай больше не будем тревожить память Фредерики, я не хочу, чтобы ее образ стоял между нами. Пусть ее память останется чистой и светлой. Пусть моя голубка спит спокойно. Она была великодушна, она хотела, чтобы я нашел живую любовь. И я нашел! Теперь у меня есть ты. И только ты...
– О, Фрэнки... Я...
– голос девушки дрогнул от подступивших слез, они прочертили соленые дорожки по лицу, и Фрэнсис поцелуями осторожно снял их со щек своей леди.
– Не надо... Не надо плакать. Я ведь выбрал тебя. Я нашел девушку, которая оказалась лучше Фредерики!
– Я... Я уже не плачу. Я просто очень, очень счастлива...
– Тогда, - он улыбнулся, - спокойной ночи, моя королева!
– Спокойной ночи...мой возлюбленный муж!
Юноша рассмеялся в темноте, прижал к себе любимую и уснул, не разжимая объятий.
И пришедший сон был недобрым...
Глава XVI
Шум... Рокотание волн. Так бьются они о скалы, когда в пасмурные дни море не находит себе покоя... Ветер доносит крики чаек, мелкую влажную пыль...
И темно.
Фрэнсис брел в темноте, беспомощно, как ребенок, выставив руки перед собой, и под ногами его плескала вода. Он брел на грохот прибоя, но никак не мог выбраться из этой слепящей темноты ...
Внезапно холодная рука сжала его ладонь. Мягко, ненавязчиво потянула вперед. И Фрэнсис, доверившись, пошел следом по руслу неведомой реки.
Слабый свет начал рассеивать тьму, на смену ей пришел туман. Легкий морской туман, что поднимается над скалами в осенние вечера. И сквозь его воздушные ленты Фрэнсис рассмотрел, что его ведет за руку Фредерика...
На ней было то же изящное серебристое платье, что она надела в день своей смерти, и ветер не шевелил волосы: будто прилипшие к спине, черные от промозглой сырости, наполнявшей это место. И пальцы, сжимавшие его ладонь, были твердыми и холодными, как...
Такими могут быть только руки покойницы.
Вскрикнув, юноша вырвал свое запястье из ее руки, и невольно попятился.
Фредерика начала медленно оборачиваться...
"Нет! Нет, нет!
– испуганно заметались мысли в его голове.
– Не надо, я не хочу видеть... Такуюя не хочу тебя видеть..."
Фрэнсис зажмурился, как ребенок, поднес стиснутые кулаки к глазам, чтобы не увидеть, не заметить пятен разложения на ее лице.
И больше всего пугала мысль, что на самом деле хочет.Странное, чудовищное, болезненное любопытство...
...Что происходит в могиле с теми, кто нам дорог?..
– Нет, неправда! Я не хочу...
– беспомощно прошептал он.
– Мне страшно, я не могу это видеть...
– Тебе стало так противно мое лицо?
– тихо и грустно спросила мертвая девушка. Он ощущал, что она рядом, стоит вплотную, хотя ни дыхание, ни тепло не касались его кожи.
А потом покойница решительно отвела его руки от глаз. Но ничто, никакая сила в мире не могла заставить ее бывшего жениха поднять веки.
– Посмотри на меня...
– попросила Фредерика.
– Нет... Милая...не заставляй меня...
– Если я могу переносить себя такой, какой стала, неужели ты не можешь просто посмотреть? Хотя бы посмотреть?
– нежно умоляли его.
И Фрэнсис, повинуясь великой печали этих слов, медленно раскрыл глаза.
Ее лицо оказалось прямо перед ним: чистое, мертвенно-бледное и прекрасное. И никаких следов тлена не было на ее матовой коже, и взор мерцал горькими темными звездами... Это была его Фредерика, его милая, тоска и печаль его... Ослепительная, как сама любовь.
– Ты жива?
– немеющими губами прошептал он.
– Госпожа моя, это правда?
– Ты же сам видел, как пронзил меня меч твоего брата, - грустно возразила девушка.
– Я лишь призрак, Фрэнки. Я соскучилась по тебе...хоть и не одна здесь. Твой отец в отчаянии из-за своей ошибки. Он так хочет, чтобы ты был счастлив! И просил меня передать, что умоляет о прощении... А еще он просил передать, чтобы ты не мстил брату, поскольку не видишь того, что открыто мертвым. Дик не виноват в случившемся.
– Я знаю...
– тихо выдохнул Фрэнсис. Фредерика метнула на него быстрый, изумленный, совершенно чужой взгляд - но это было столь мимолетно, что Фрэнсис не поручился бы, было ли оно на самом деле.
– Что ты знаешь?
– ровно спросила призрачная собеседница.
– Что его душа во власти чужой недоброй воли.
– Ах, вот как...
– Но оставим это. Я рад видеть тебя, любимая. Я счастлив, что отец понял меня...
– Мы скучаем по тебе, Фрэнки...
– Вы зовете меня к себе, голубка моя?
Она лишь покачала головой:
– Тебе слишком далеко пришлось бы идти... Я бы хотела, но разве ты захочешь уйти? Ты принадлежишь миру живых. Ты полон жажды жить. И эту жажду дает тебе любовь, не так ли?
Фрэнсис опустил голову и не смел поднять взгляд.
– Скажи мне, кто она. Должно быть, это леди великих достоинств, раз на нее пал твой выбор. Расскажи мне о ней! В ночь, когда ты назвал ее моей преемницей, я не могла не услышать! Я не могла не придти...
Фрэнсис молчал.
– Должно быть, она дочь благородного рода, не так ли? Леди великой нравственности и чистоты. Скромная и набожная. Ведь эти качества ты всегда ценил в женщинах!
– Она... Она ведьма, - наконец выдавил из себя лорд.
– Она крестьянка из Словакии... И она...быть может, она беременна от меня...
Фредерика слегка вскрикнула и отступила на шаг. Поднесла руку к лицу, словно ей дали пощечину.
– Предатель... Ты не сдержал слово... Ты не искал достойной... Ты изменил мне с первой попавшейся... Ты никогда не любил меня!