Чтение онлайн

— Кувшин пива и миску жареных колбасок, — она чуть смешливо улыбнулась и подмигнула. — Если хочешь чего-то больше, придётся доплачивать сверх того… А так, посидеть скоротать вечерок вполне хватит, парень. Думаю, тебе у нас понравится.

Я же в этом даже не сомневался и снова разошёлся в дурашливой ухмылке, наглядно пожирая глазами ее высокую грудь. Уже оборачиваясь, чтоб унестись к барной стойке за моим заказом, деваха негромко обронила:

— Ты на первый раз сильно не чуди тут… Ежели спьяну дурным становишься, так лучше сразу уходи, понял? Народ здесь особый. С понятиями.

Не дождавшись ответа, упорхнула, зазывающе покачивая крутыми бёдрами. Я усмехнулся. Похоже, я произвожу вполне себе благопристойное впечатление. Мне даже стараются помочь по мере сил и возможностей. Какие здесь, однако, добрые и отзывчивые личности обитают! Лепота!

Пока ожидал выпивку с закуской, неспешно осмотрелся ещё раз. Особое внимание уделил окнам, как возможным путям отступления. На крайний случай я прошибу их как пушечное ядро. Эти жалкие доски меня не задержат. На перила выходящей в нижний зал галереи облокотилась парочка разодетых в пышные платья фигуристых дамочек. Они словно хищницы разглядывали наполняющих зал посетителей. Скрипнула входная дверь, пропуская внутрь еще нескольких громко болтающих клиентов. Судя по их уверенному виду, не впервой здесь. Усевшись за барную стойку, они затребовали эля. Пока что, как я уже подметил, трактир постепенно наполнялся обычным планктоном со дна нижнего города. Никого серьезного. Не исключено, что кое кто из тех, кто действительно мог меня заинтересовать, уже находятся наверху. Но туда пока никак не пробраться. Ладно, спешить не буду. Не к чему форсировать события. Обживаемся.

— Держи, красавчик, — на стол опустился поднос с тарелкой остро пахнущей, шкварчащей ещё от жара сковородки колбасы, порезанной кольцами, кувшином пива с деревянной большой кружкой. — Если что ещё захочешь, позови. Меня Анжеликой звать, ежели что. Но ты и сам то, того… Смотри в оба.

— А девки голые плясать нынче будут? — наливая в кружку пиво, развязано поинтересовался я.

Хрипло рассмеявшись, деваха тряхнула волосами и лукаво улыбнулась:

— Будут, будут. Но ты сильно руки-то не распущай… А если совсем уж невмоготу будет, столкуемся.

И после столь недвусмысленного намека снова удалилась, спеша к следующему столу, из-за которого уже отчаянно махали руками. Я осторожно отпил пива. Необходимо продолжать игру. Возможно, за мной по-первах будут наблюдать, желая убедиться, что я именно тот, кем и кажусь, лопух лопухом. Здоровый и недалёкий. Потому хлебать это пойло придётся. Благо, организм Часового способен пережечь ещё и не такую бодягу.

На вкус пиво оказалось той еще кислой мочой, а поджаренную колбасу не иначе как сготовили из давно исдохшего гоблина. Но приходилось пить, жевать и с праздным любопытством крутить головой по сторонам. Просторный зал меж тем с каждой минутой все больше наполнялся людьми. Скоро уже половина столов оказались заняты. Гулу и шуму значительно прибавилось. Как и работы разносчицам выпивки. Вскоре к уже знакомым мне девахам присоединилась ещё одна, такая же разбитая и живенькая. Словно почувствовав прилив вдохновения, музыканты без устали шпарили раздухаристые мелодии. Парочка подвыпивших дармоедов в порыве пьяного отчаяния заскочили на сцену и начали выделывать залихватские коленца. Их начинание встретили дружным хохотом. К ним присоединилась одна из официанток, зажигательно тряся полуобнажённой грудью, и ловко отплясывая вокруг мужиков. Веселье нарастало.

Но для меня пока не происходило ничего интересного. Иногда я косился на ведущую на второй этаж лесенку. Её по-прежнему охраняли два мордоворота. Наверх они пропустили только двух озабоченного вида мужичков, которые что-то им объясняли, указывая пальцами на галерею и демонстрируя деньги. Наблюдавшие сверху куртизанки встретили их довольными улыбочками и уволокли в свои апартаменты. Из так называемых лихих людей на второй этаж пока никто не взошёл.

По моим внутренним часам уже наступил десятый час позднего вечера. Фактически ночь, от кирпичных неоштукатуренных стен явственно потянуло холодом. К полыхающему камину пару раз подходил какой-то замызганный раздолбай и подкидывал толстые берёзовые чурки. На меня он смотрел с изрядным сомнением. Я сделал вид, что даже не заметил его, как и засунутого в ножны при поясе очень недурного на вид кинжала, явно не вязавшегося с обликом этого человека.

В мои планы входило потереться здесь еще пару-другую часиков, хотя бы до двух пополуночи, заказать за это время ещё выпивки, построить глазки официанткам и уйти. На первый раз было вполне достаточно. Главное, не привлекать ничьего особого внимания и надеяться, что сюда не заявится кто-то из тех, кто способен меня узнать. Например один из служивших в Цитадели Корпуса Тринадцатой Стражи.

Ещё через час глазки начали строить мне. За это время зал почти полностью набился, а из пришедших в «Ведьмино семя» людей двое прошли сразу к лестнице и, по-свойски кивнув громилам, молча и неспеша поднялись на верх. Пропустили их, ничего не спрашивая. Две фигуры, закутанные в длиннополые плащи, со шляпами на головах. Вроде неприметные мужики. Но под одеждой определённо оттопыривались ножны с короткими мечами, а у одного из них за ремнём было заткнуто сразу два пистоля. Ага, вот и одни из серьёзных людей городского дна пожаловали. Я скользнул по их спинам совершенно равнодушным взглядом и заказал еще пива.

Принесла его все та же Анжелика. Устало вздохнув, она уселась рядом со мной на второй табурет и так же откинулась на спинку. Ещё раз вздохнула, отчего полукружия ее тугих грудей очень соблазняюще приподнялись.

— Суетливая сегодня ночка, красавчик, — сказала она, с усмешкой изучая мой профиль. — Народцу прилично собралось… Но пока еще спокойно. Клиент ещё не разогрелся. Вот за полночь будет пожарче!

На нас никто не обращал внимания. А шум стоял такой, что можно было безбоязненно разговаривать и на повышенных тонах. Я наклонился к разносчице и, стараясь не глазеть ей в декольте, спросил:

— А бывало такое, что народ чересчур начинает веселиться?

Она понимающе усмехнулась:

— Всякое бывает, родной. Но наши мальчики не любят непонимающих. И если на то, что творится внизу, ещё глаза закрывают, то не приведи боги кому задеть тех, кто…

И она многозначительно указала пальчиком в закопченный потолок. И тут же добавила:

— Ты, главное, не трогай кого не следует. И все будет нормально. А если вдруг окажешься наверху, быстро свое дело сделал и вниз. Там веселье иного толку. Не для таких как ты…

— Ты так переживаешь о моих, хм, особых делах?

Анжелика провела язычком по полным губам и фыркнула:

— А то не, что ли? Чего ты как дитё… Такому как ты всяко охота грудастую девку в кровать затащить, скажешь, нет?

Я не успел ответить. Входная дверь в очередной раз открылась в общий зал вошел… Тот, ну кого я совершенно не ожидал этой ночью, да и вообще здесь увидеть! Мне в голову ударила кровь, я аж подался вперед. Наверно, на некоторое время потерял контроль над собой и, увидев мое изменившееся лицо, Анжелика торопливо схватила меня за руку и испуганно прошептала, едва не обжигая губами мое ухо:

— Эй, красавчик, ты чего?.. Даже не вздумай заговаривать с этим человеком!

Его появление в заполненном до отказа, бурлящим разудалыми выкриками и шумным ором зале осталось фактически никем не замеченным. Играла музыка, столы содрогались от ударов кулаков и костей, визжали в притворном гневе хватаемые за задницы разносчицы, гвалт висел в душном спертом воздухе едва ли не густой осязаемой пеленой. Никто и не смотрел на входную дверь. Да и вообще, на тех, кто поднимался наверх, особенно если имел на то полное право, тут старались не обращать внимания. Каким бы пьяным не был здешний люд, все они не в первый раз сюда приходили и знали, с кем связываться, а с кем нет.

Но я тщательно отслеживал любые перемещения в трактире и периодически посматривал на выход. Так что появления этого, хм, человека, не прозевал. Его я узнал мгновенно. Пусть он и был замотан с головы до ног в чёрный, долгополый плащ с закрывающим лицо монашеским капюшоном-клобуком.

Просто еще один появившийся в зале поздний посетитель. Одинокая, закутанная в плотную, непроницаемую для чужих взоров одежду, скрывавшую его облик. Не узнать, не запомнить. Но моя фотографическая память, помноженная на окончательно укоренившийся во мне волчий инстинкт и намётанный глаз воина, и не простого, а Часового, не могла подвести. И я точно знал, что уже видел этого запоздалого клиента «Ведьминого семени». И видел совсем не давно. В своем Родовом имении, когда он ночью пробрался ко мне в спальню и хотел почикать меня на шашлык!