Чтение онлайн

На моем фамильном клинке вспыхнули руны. Вспыхнули и засветились пуще прежнего. Если некромант думал, что так же справится и с моим черным клинком, то его поджидал непонятный сюрприз. Выкованный почти сто лет назад меч оказался крепче мерзкого колдовства. Злорадно оскалившись, я взмахнул клинком и вихрем налетел на опешившего колдуна. Некромант успел принять удар меча на посох. Мне в лицо брызнули костяные щепки. Дзынь!!! Я с силой оттолкнул противника, кольнул остриём, развернулся, и вскинул меч над головой. Один лишь удар, чтобы расчленить его надвое, да так, чтоб пройдя сквозь плоть, лезвие меча вонзилось в землю.

Но арсенал подлых чар этой твари еще не иссяк. Громко взвыв, как загнанный в угол койот, колдун взметнул косматой шкурой у меня перед носом, отскочил на несколько шагов и успел наслать очередное заклинание, замешанное на смерти и разложении. Я даже на губах ощутил противный привкус гнили. Резко навалилась чудовищная усталость, я буквально уронил меч, с глухим буханьем впившийся кончиком острия в землю. Мне показалось, что я медленно умираю. Сердце начало стучать через раз, вся одежда, надетая не меня, начала гнить и расползаться, будто внезапно состарилась лет на пятьсот. Возникло ощущение, что вслед за тканью начну разлагаться и я…

Перед глазами поплыл чёрный туман, со стоном я упал на колени, из последних сил стискивая ставший буквально неподъёмным меч. А сердце словно сжала чья-то сильная ледяная клешня, да так, что дышать стало невозможно. Неужели нечто похожее испытали и погибшие за одну ночь жители Стужи?.. В бессилии зарычав, пытался подняться, вскинуть клинок… Мне показалась, что моя кожа начала отделяться от плоти, а мясо сползать с костей. Я запрокинул голову, весившую как наковальня, и увидел торжествующе приближающегося ко мне некроманта.

Его походка, вновь расслаблено принятая небрежная поза и довольное ворчание, доносившееся из-под капюшона, говорили о том, что это жуткое существо пришло в превосходное настроение. Тварь сжимала посох правой рукой, левой лениво нащупывая один из привязанных к поясу мешочков. Остановившись в двух шагах от меня, колдун негромко заговорил:

— Ты очень хорошо дрался, голый человек… Удивил меня. Я доволен… Почти совладал со мной. Будешь верным псом. Я наделю тебя жизнью в посмертии. Будешь долго служить мне…

Теперь-то я уж точно был голым, не поспоришь! Но совсем не замечал холода суровой кровавой ночи. Как не замечал и ничего вокруг. Что там с моими товарищами? Какие действия предпримет капитан Гаврилов, рискнет ли посадить дирижабль и с корабельной командой бросится на выручку, или же будет придерживаться инструкций? Что еще задумало это чудовище, что глумливо надо мной насмехается? Мысли с трудом ворочались в задурманенной голове. Я умирал… Но умерев, рисковал возродиться вечным слугой некроманта.

Мое тело внезапно начало остывать, словно покрываясь морозной корочкой. Стало так холодно, как никогда в жизни. Я начал превращаться в ледышку, почти не дыша и ничего не в силах поделать. Сердце едва билось, с каждой секундой замедляясь и замедляясь…

Некромант воткнул посох в землю, наконец отвязал от пояса полотняный мешочек, засунул в него покрытую короткой шерстью когтистую лапу, зачерпнул какой-то чёрной пыли и медленно поднёс ко мне, задержав прямо над склоненной головой. Неужели все?! Конец?! Так и сдохну, стоя на коленях перед этой отрыжкой адовой бездны, для которого жизнь не более чем досадное недоразумение? Здесь закончится мой путь? Превращусь в жалкую послушную марионетку владыки мертвецов?!

Внезапно я ощутил что-то иное. Нечто, казавшееся таким позабытым, будто прошла сотня лет. Сначала это напомнило простое лёгкое пощипывание, затем щекотание, игривое покалывание, переходящее в постепенно разгорающееся тепло. Где-то на спине, в области лопаток, там, где запечатанный Запретными рунами, красовался мой Родовой символ, могучий и гордый грифон, сжимающий в передних лапах рунный меч.

Он пригревал все сильнее и сильнее, и холод, охвативший меня, заставивший окоченеть все тело и почти остановивший сердце, начал стремительно отступать. Я почувствовал, как меня омыла горячая, будоражащая волна, словно кипящая от распираемой энергии. Она полилась в мои вены, вонзилась в мышцы, изгоняя последние остатки могильной стужи. Мое сердце вновь заработало, как мощный насос, а к пальцам вернулась былая подвижность. Я снова стал собой. Полным сил и готовый к дальнейшему сражению. Я еще ниже склонил голову, а пальцы правой руки намертво стиснули рукоять лежащего на земле чёрного меча…

И в момент, когда надо мной, с виду беспомощным и коленопреклонённым, зависла корявая рука некроманта, сжимающая в горсти черный непонятный порошок, а в чернильной тьме его капюшона радостно и довольно засветились жёлтые звериные глаза, я резко и неожиданно выпрямился, словно до последнего момента сжатая до предела и распрямившаяся стальная пружина. Мой меч, мелькнул заточенным словно бритва лезвием, взметнулся ввысь и одним точным движением отсек левую руку некроманта!

Окрестности Стужи огласил невероятный, полный боли, изумления и ярости вой. Чудовище отшатнулось, громко вопя и едва не выронив из правой руки посох. Из появившейся культи водопадом безостановочно хлестала чёрная, похожая на жирное масло кровь. Отрубленная рука, судорожно скребя пальцами воздух, упала к его ногам. Я, выпрямившись, перехватил рунный клинок двумя руками и, не давая колдуну опомниться, мощно пробил громадным мечом, сделав один точный, выверенный до мелочей выпад. И прошил некроманта в районе грудной клетки, насадив его тело на свой клинок, будто на вертел. Вой пришедшей из Диких пустошей твари перешел в захлебывающееся надсадное рычание. Пошатнувшись, колдун зашипел, забулькал, словно тонул.

Из скрытого от глаз рта чудовищного существа хлынула кровь. Посох с негромким стуком упал на землю, выпав из разжавшихся в бессилии пальцев. Он что-то гортанно зарычал, порываясь дёрнуться и по-прежнему оставаясь на ногах. Живучий ублюдок. Но я теперь не собирался давать ему ни малейшего шанса. Я навалился на меч, вонзая широченный клинок еще глубже, пробивая его тело как тюк с соломой и поворачивая лезвие. Покрывающие меч серебристые руны соприкоснулись с плотью колдуна. Он издал новый, полный агонии и муки вопль. Я же, напружинив ноги, одним резким и быстрым движением поднял меч в воздух и нанизанное на клинок чудовище вместе с ним! Сжимая от напряжения зубы, поднял эту корчащуюся тушу над головой. Меня тут же залил поток черной вонючей крови. Я, словно впав в варварское безумие, протяжно заорал, вытягивая к ночному небу Севера обе руки и держа трепыхающееся тело колдуна, словно выставляя его на всеобщее обозрение. Под собственной тяжестью он сполз почти до самой гарды. Я заорал ещё громче, напрягая мускулы рук и плеч.

— А-а-а-а-а!!!

Мой яростный крик разнесся по всей тундре. Некромант перестал корчиться и замер. И внезапно стало до того тихо и спокойно, что в первые секунды после смерти владыки мёртвых мне показалось, что весь мир вокруг меня оглох. И я вместе с ним.

Тяжело дыша, я опустил меч, упёрся ногой в сомлевшее тело некроманта и спихнул его почти разрубленную на пополам тушу с клинка. Услышал как скрежетнула по кромке меча кость. Кровь больше не бежала. Она вся была или на мне, или на земле.

Не сразу стало ясно, что полнейшая тишина воцарилась потому, что разом стихли все громкие шумные звуки яростной возни из-за стен Стужи, где ожившие покойники пытались расправиться с беззащитными Часовыми. Теперь оттуда не доносилось ни звука. Понятно, со смертью своего хозяина, наконец-то обрели покой и несчастные жители форта. Я задрал залитое липкой мерзкой кровью лицо к небу и проводил глазами заходящий на посадку в двухстах метрах от Стужи воздушный корабль. Казалось, наша схватка продолжалась остаток ночи, но на деле вряд ли длилась больше нескольких минут.