Чтение онлайн

Баронесса поцеловала меня в губы, мягко и влажно. Так сексуально, что по телу густо пошли мурашки и вздыбились волосы. Там, в штанах… об этом можно не говорить.

— Я тебя люблю, Ань, — вырвалось у меня, и сейчас, даже несмотря на ее просьбу отложить начатое до вечера, было так трудно сдержаться.

— Вот этого не надо! — она шепнула меня пальчиком по губам. — Я же все понимаю. Понимаю лучше тебя. Ты просто хочешь меня дрыгнуть. У тебя это, наверное, получится. Боюсь, уже сегодня. Хочешь, кое в чем признаюсь?

— Да!.. — с придыханием произнес я, надеясь, что она скажет слова, похожие на те, что я произнес только что.

— Когда я удирала от погони, тех из Ордена, что гнались за нами в черной карете, я очень хотела, чтобы со мной рядом был ты. Хотела, чтобы у нас с тобой все получилось удачно. Чтобы мы смогли от них уйти. Еще лучше, если бы сразиться с ними и победить. Так я хотела! И потом, едва все это закончится, я хотела, чтобы ты дрыгнул меня. Набросился прямо на улице, на лавочке у моего дома, — она жарко поцеловала меня. — Или в подъезде. Мы бы так сильно хотели друг друга, что не смогли бы подняться до моей квартиры. Мне было бы стыдно перед консьержем. На следующий день я бы проходила мимо него, отворачиваясь и краснея — ну и пусть. Зато этот жизненный этюд был бы написан самыми яркими в этом мире красками!

— Я тебя люблю! — повторил я.

— Нет! Ты всегда врешь, — она покачала головой. — Я уже начинаю к этому привыкать. В тебе лжи так же много, как сладкого сока в апельсине.

— Я тебе докажу, что люблю. Буду молиться, чтобы скорее предоставился случай! — выпалил я, и вышло как-то глупо, словно на театральной сцене.

— Если вздумал молиться, то молись Ириэль — она же теперь держит твою судьбу и душу. Я это знаю — успела почувствовать. Все, пан Аппельсин, на этом осмотр моей груди окончен, — она подняла верх корсета, и великолепные холмики, которые так хорошо ложились в мою ладонь, исчезли под голубым кружевом. — Ты удовлетворен?

— Ань… — я был сбит с толка. Вот что ей сейчас сказать? Банальное «да»? Или «леди, ваша грудь божественна, но для полноты восприятия…»?

— Да или нет? — Ольховская ловко подхватила шпагу с кровати, острие клинка коснулось моей измученной шеи.

— Да, пани! И на вкус и на ощупь ваша грудь выше всех похвал! — выдавил я.

От этих слов, недавних ощущений и ее ясных глаз мне хотелось смеяться.

— Вот так! Я тоже удовлетворена осмотром. Женщине с оружием в руке гораздо проще добиться к себе правильного отношения, — Анна рассмеялась вместе со мной.

Странно, но Ольховская до сих пор не спросила меня о поездке в Иванград.

Объясняя причины неожиданного исчезновения на выходные, я немного приврал — сказал, что дело касалось «АпПельсина» и акций купеческого займа. Как ни странно, Анну устроил мой ответ. На этот счет молчал и Сбруев. Видно, он внял недавним наставлениям и занял свой беспокойный язык иными темами. В частности, я узнал, что за прошедшие дни цена на мыло выросла еще больше. Дошло до того, что на Гоголевской кусок астраханского продавали в розницу по тридцать семь копеек. Кто-то пустил слухи по Москве, будто утонула не только баржа, но и сгорели склады на астраханской фабрике — и все это следствие большого «мыльного» заговора. Смешно и глупо, но мне на пользу.

А также от Ильича я узнал, что пошли другие слухи, будто Сагадаевы в сговоре с Морозовыми — Морозовыми теми, что держали крупные склады. Они вроде договорились о поставке крупной партии мыла аж с самой Шиванской империи* Якобы туда уже вылетел их представитель.

*** Шиванская империя в нашем географическом понимании — это Индия, часть Пакистана, Таиланд и Камбоджа. Имеет такое название, потому как в ней народ поклоняется преимущественно Шиве.

Даже если слухи верны, и доставка будет большим грузовым дирижаблем, не думаю, что это случится в ближайшие два дня, и вряд ли это слишком собьет цены — там мыло стоит дороже, чем в России. Но все это к сведению я принял и, чтобы не упустить выгоду, решил пустить наше мыло в продажу в среду. Также не мешало бы посмотреть динамику цен за последние дни. Увы, в этом мире нет интернета — по щелчку пальцев такой простой вопрос не решишь, поэтому придется прокатиться Картузову по складам, поспрашивать.

Я понимал, что скоро мне одного Вени станет мало. Его и было мало. Надо отдать должное Вениамину Семеновичу, при всех его жирных минусах, он проявлял расторопность и справлялся с ворохом моих поручений. Насколько я помнил мозгами прежнего Рублева, отец ценил Картузова за приличную юридическую грамотность. Ведь прежде Вениамин много лет работал на Дубровиных. Он вытянул их из нескольких неприятных дел, пока самому Вене не стали угрожать особые люди со стороны за его излишнюю изворотливость.

Как хотела Ольховская, в первую очередь мы заехали в театр — Тихомиров там так и не появился. Его не было ни дома, ни у Сафиной, ни еще где-либо. Разумеется, Анна не могла признать перед Маковецким, с апреля ставшим директором театра, что Тихомирова утянула хетайла прямо из ее квартиры. В это просто никто бы не поверил. Но почти весь театр знал, что тот злополучный вечер Станислав Георгиевич проводил с вместе Анной. И в «L’amour pour deux» подтвердили, что Тихомиров вышел вместе с Ольховской. Поэтому баронессе приходилось отвечать на неприятные вопросы и немного фантазировать.

Из Савойского мы уехали вовремя. Как раз к этому моменту появился полицейский в форме подпоручика, за ним следовали два одинаково хмурых приказных — с сегодняшнего утра полиция подключилась к поискам пропавшего режиссера. Если Стас не появится в ближайшее время, то, без всяких сомнений, следователь из управления доберется до Ольховской со своими тяжелыми вопросами. Пока этого не случилось, мы поспешили выйти из театра, почти бегом добрались до повозки Сбруева и укатили теперь уже по моим делам. Перед тем, как направиться к бывшему «Богатею», я заехал в казначейство, чтобы подписать квартальное подтверждение, и оттуда в купеческую гильдию, чтобы отдать документы, подготовленные еще в пятницу Картузовым, и забрать бумаги, окончательно подтверждавшие, что «Богатей» отныне стал «АпПельсином» и я его суверенный владелец.

Лишь после полудня, когда башенные часы на перекрестке с Пражской издали тяжкий звон, повозка Ильича подкатила к моему торговому дому. Здесь нас ждало маленькое приключение. Когда я остановился возле рекламной тумбы, чтобы издали охватить взглядом масштаб ремонтных работ, Анна сказала:

— Смотри, двое там, возле твоей продавщицы. Как-то они нехорошо говорят.

— Да. Сейчас подойду, — я кивнул.

То, что с Дашей Трохиной, стоявшей за лотком уличной торговли, слишком нагло общается мужик в темно-бордовом сюртуке, я видел. Рядом с ним терся еще один. Он с явным недовольством оглядывал строительные леса вокруг здания бывшего «Богатея», лежавшие рядом доски, кучу песка и мешки.

Меня же пока интересовал не разговор незнакомцев с Дашей, а успехи мастеров Габреляна. В общем-то темп, взятый ими, меня радовал. Оганес Аршакович не соврал — его люди работали без выходных и успели сделать много: очистили большую часть фасада от старой краски и отслоившейся штукатурки. Кое-где что-то замазали, набили сетку под фронтоном, сняли окна правого крыла здания. Вроде ладно у них все получалось.

— Иди, ирландец! — подтолкнула меня Ольховская. — Не нравится мне их тон!

— Все нормально, Ань. Я, видишь ли, работой строителей любуюсь. А еще жду. Жду, когда эти мудаки еще больше оборзеют, — ответил я, одновременно поглядывая в сторону нашего лотка.