Современная проза

Всѣ взгляды были устремлены на Димони и его гобой. – Бабушку! Сыграй бабушку! И Димони, не моргнувъ глазомъ, точно онъ не слышалъ общей просьбы, начиналъ подражать на гобоѣ разговору въ носъ двухъ старухъ съ такою комичною интонаціею, съ такими удачными паузами, съ такими крикливыми и быстрыми…

— Что же это за вами и не приглядит-то никто? — А некому, — ухмыльнулся он. — Так уж и некому. Вон барышень-то сколько. Она с завистью смотрела на этих беспечных девиц и украдкой вздыхала, потому что сама когда-то мечтала в институте учиться, и учительница школьная ей советовала: поезжай, тебе…

На развилке они повернули к Сталинской, и он сделал вид, что возвращается домой, а сам резко — в заросли бурьяна; по насыпи вверх и там по коричневым шпалам вперед. Если соблюдать ритм, то лапы всегда попадают на пахучие гладкие шпалы, а не на колючую мелкую гальку между ними. Это не так далеко.…

— Зачем? — игриво поинтересовался господин. — Все должны хорошо делать свою работу, — заволновался юноша. — Миссионерская служба — это ответственная работа. Мы открываем школы, больницы, помогаем одиноким старикам, бездомным… — Кто это «мы»? Юноша растерялся. — «Мы»…

Так у нас немало провизии тогда зря пропадало – на мышей, да на мух, да на птичье угощение. А если посчитать, сколько сам Володя во время своих опытов глотал – то повидла, то гусиных шкварок, – то, право, можно было на эти деньги не то что голубя, живого страуса из Африки выписать. * * * Однажды…

Это история каждого из нас. Дерево – это наши родители. Детьми мы очень любим их и играем с ними. Когда вырастаем, оставляем их одних. Возвращаемся к ним, когда нуждаемся в их помощи и когда у нас проблемы. Не важно, что и как, они всегда готовы принять нас и отдать все, что можно, чтобы сделать нас…

— За вами было установлено наблюдение, — сказал он. — У вас ловко все получается. И в самом деле можно поверить, будто вы уставились в витрину и изучаете ценники на товарах. На самом же деле вы наблюдали за прохожими по их отражениям в стекле. Вы обнаружили нашего человека? Мария покачала головой.…

Нина с Валериком пристроились в хвост нестройной очереди. Выяснить, кто последний, оказалось невозможным, всем не терпелось поскорее протиснуться к вожделенному столу. Очередь, между тем, продвигалась столь же быстро, сколь и разрасталась. — С ребёнком поедете на Урал? — равнодушным тоном поинтересовался…

— Что-то не видно тебя в последнее время, — сказал я, не зная, с чего начать разговор. — Случилось что? — Все нормально, все на месте, — не глядя на меня, ответила Зина. — Тебя и не узнаешь, совсем другая стала. — Какая? — Зинка повернулась ко мне, посмотрела в упор. — Ну, другая, — смутившись,…

Лера улыбнулась, лежа в кровати. Это было весело. Такая охота. Такая цель. Чем больше она с ним мельком общалась, тем больше он ей нравился. Она заметила, что думает только о нем. Не вспоминались прежние романы. Не хотелось знакомиться с новыми мужчинами. Была веселая тусовка. Человек двадцать. Мальчиков…

Он стучал долго, яростно, уже не надеясь на спасение в этом безлюдном, темном, холодном месте, когда неожиданно дверь резко открылась внутрь, так что он, потеряв равновесие, чуть не упал на человека отворившего ему. Он так замерз – замерзли скулы, все лицо – что не смог поначалу выговорить ни слова.…

– Ассы-ма-какассыма? – Ага. Запыхаюсь я. У меня у одного со всей школы астма, – сказал толстый не без гордости. – А еще я очки с трех лет ношу. Он снял очки, протянул Ральфу, моргая и улыбаясь, а потом принялся их протирать замызганной курткой. Вдруг его расплывчатые черты изменились от боли и сосредоточенности.…

Через десять минут она развязала мешок, достала оттуда почту, убеждая себя, что должна проверить, правильно ли мистер Смолли указал обратный адрес. Ощущая сухость в горле, мисс Лэнд стала рассматривать его письма. Мистер Смолли отправлял три конверта и одну открытку. Обратный адрес везде был указан…

Олег Петрович вперил в меня взгляд грамотного потребителя: — Я представлял частного детектива как минимум мужчиной. — А как максимум Джеймсом Бондом? — усмехнулся шеф. — Не буквально, конечно, но на уровне. — Понятно. А теперь представьте этого суперагента за спиной вашей жены. Она первая обнаружит…

Анна возглавила то, что осталось от театра. В ее жизни начался новый период. Она ставила спектакли, играла сама, в зале были зрители, звучали аплодисменты, дарили цветы. Но даже половины того успеха, что она имела раньше, достичь не удавалось. Просить чьей-то помощи не хотела. И ей не предлагали. Безбабнову…

— Почему идешь ты путем далеким, какой дорогой меня достиг ты, переплыл моря, где трудна переправа? Зачем ты пришел, как твое имя, куда путь твой лежит, хочу узнать я. Вещает тот Дальнему Утнапишти: — Я Гильгамеш, таково мое имя, пришел из Урука, дома Ану. Утнапишти вещает Гильгамешу: — Почему…

Гамлиэль перечитывает абзац. Последняя фраза ему не нравится. Зачеркнув ее, он пишет: …Дверь открывается: прекрасный собой величественный молодой еврей неторопливым жестом приглашает архиепископа войти и сесть. Но архиепископа словно парализовало. Кто этот еврей? Откуда в нем эта почти королевская…

— Надеюсь, в старших классах? — прищурился Матвей. — А для тебя это так важно? — ухмыльнулась я. — Конечно! Встречаться с малолеткой как-то стремно. — Фига себе! А с чего ты решил, что я буду с тобой встречаться? — Ну как с чего? Мы же уже познакомились, я пригласил тебя в кафе на свидание, стало…

— Ну, как, моя милая? — он наклонился и поцеловал мне руку. — Все хорошо. — Я очень рад тебя видеть. Сегодня будет отличный праздник. — Праздники остались где-то там, Хосе, в нашей с тобой юности. А это — просто времяпровождение. — Что-нибудь выпьешь? — Да, пожалуй, водки с лимоном. Наш кружок…

Думается, что уже в этих ранних повестях, и особенно в повести «Идти одному запрещаю», Владимир Колыхалов ставил перед собою задачу, которой суждено стать основной, «сквозной» задачей всего последующего творчества его — отобразить красоту и богатство родной сибирской земли и жизнь труженика-сибиряка…