Советская классическая проза

В мальчишке было какое-то обаяние, он сразу располагал к себе. Его ответы, быстрые и решительные, звонкий голос, приветливость, живые и проницательные глаза, вспыхивающие будто спичка, его любопытство и в то же самое время скрытое в нем чувство собственного достоинства - все это понравилось Зайченко.…

— Давай, давай, шевелись! Торчат тут всякие… Осторожненько, Иван Иванович. Скользко тут, не оступитесь… Ах ты господи! Да не путайся ты, старик, под ногами! Приехал главный бухгалтер колхоза, соратник Евлампия Лыкова и вторая фигура после знаменитого председателя на селе. Дверь, до сих пор непроницаемо…

Оттуда он и возвращался, полный нервного страха, рожденного словами и образами, вдруг потерявшими смысл. Иногда он повторял про себя: «Осоавиахим», «Ворошиловский стрелок», «Броня крепка, и танки наши быстры». Не наполняя эти слова иронией, он как бы ощупывал их и, ощупав, клал на место. Парнишка помахал…

Уже давно было выбрано подходящее место, верёвка припасена, и даже хворост сложен у Пролома; не хватало только куска гнилого мяса, чтобы отправиться за голубым раком. В нашей реке разноцветное дно, и раки попадались разноцветные — чёрные, зелёные, жёлтые. Эти шли на лягушек, на костёр. Но голубой рак — в…

— Надо итти, Делибай, — сказал Нефес. — Зачем? Проследить воду и записать убытки черводаров? Посылали бы молодежь. — Ты — Делибай, и тебя все знают. Тебя и вода боится, — сказал Нефес. — А с кем пойдете, Александр Платоныч? У нас же ну, посмотрите — никого нет, —…

Вот и выстроил князь Никита удивительный свой Кремль. На московское чудо любуются люди, а приедут в Подзол — того более поражены. Будто и невелика кремлевская стена, будто и не много палат закрыто кругом, — всего шесть, — а как дивно прекрасна стена, какая она легкая, стройная, как необыкновенно прекрасны…

Мне всегда казалось, что улыбалась мать людям как-то особенно, всей своей ласковой, щедрой душой, как бы обнимая человека, и человек невольно улыбался в ответ. Я взял крутое яйцо и поднес ко рту. — Покойный отец наказывал мне растить вас, учить, — неторопливо заговорила мать. — Когда хворый лежал,…

Прокопий распахнул ворота и пошел вслед за тарантасом. — Распряги коня, поставь на выстойку, возьми в коробке алтайчонка — должно, спит, дохлятина! — унеси его к себе в избу, а утром приведешь ко мне, — сказал Евстигней угрюмо и стал подниматься на крыльцо. — Только гляди за ним, как бы не убежал!…

Только одна вершина Кирамет, на которой до самой летней жары лежит снег, ярко блестит на солнце и ослепительно белеет среди других горных вершин, которые, как синие волны, сбегаются к ней со всех сторон. Чем дальше смотришь на эту вершину, тем становится она ближе и больше, словно растет в твоих глазах,…

Перед ними вдруг появилась девушка лет семнадцати, раскрасневшаяся, в мокром платье и спортивных тапочках. Она бросила на сторожа неприязненный взгляд и заботливо склонилась над стариком. — Данила Платонович, вам нехорошо? Я вас провожу домой. — И пригрозила: — Вот попадет вам от Натальи Петровны!…

Мяч цел. Еще поворот — и запруда. Тапки остались там, под обрывом. Только бы не опоздать к ужину! Только бы не опоздать, а то мама найдет тапки и с ума сойдет. Только бы не опоздать и чтобы мама не узнала… Она садится на плоту и зажимает мяч в коленях. Почему-то мелко трясутся колени. И руки.…

— Проходите, — как-то странно, будто приказал он. Они вошли. Квартира была перевернута вверх дном. На кухне в кресле рыдала Танина мама, за столом сидели незнакомые люди, очевидно понятые, а какой-то человек в брезентовой куртке отбивал от стены облицовочные плитки, весь пол был белый, под…

Комната была густо заставлена шкафами с книгами. Книги громоздились и на шкафах. Были сложены даже на полу, на листах оберточной бумаги, современные и старинные, уже обтрепанные и пожелтевшие, с едва различимыми названиями. Полукруглые, низко расположенные окна выходили из комнаты внутрь основного торгового…

Прохоров крикнул своему шоферу: — Прислать, что ль, кого-нибудь?! Шофер вылез из-под «козлика». — Пришли Семена с тросом! Пашка с Прохоровым поехали. ...Летит под колеса горбатый тракт. Мелькают березки, мелькают столбики... — Ты куда едешь?— поинтересовался Прохоров. — В командировку. — В колхоз,…

С 1969 года идет работа одновременно над «Книгой о рифме», стихами, переводами и прозой – предметом нашего внимания. Снова дневник: «Сейчас – время мемуаров. Наверное, это самое интересное, что пишется сейчас» (запись от 7.11.1971). Спонтанные прозаические взрывы – публицистического, эссеистского и социально-исследовательского…

А в новой части города совсем другая картина: там нет ни старых домов, ни узких запутанных переулков, где между плитами мостовой буйно растет трава; улицы там широкие. а дома настолько высоки, что крыш и не видно… Здесь, в Городе Острых Крыш, и начались события, о которых я хочу рассказать. А события…

Черный бинокль радостно дернулся в руках Громова и, блеснув на солнце, остановился, стал ощупывать теплую кучу костей и мяса. Офицер с легким волнением весело уронил в трубку: – Хорошо! Два патрона! Беглый огонь! Бах-бах! Бах-бах! Бах-бах! Бах-бах! – быстро бросила батарея восемь снарядов. Разбитые…

Радостная лихорадка трясла экспортные конторы. Открывались отделения банков, день и ночь грохотали на эстакадах подводы и обливались черным каторжным потом грузчики, спотыкаясь по трапам с семипудовыми ковшами или чувалами на плечах. Поломал там смолоду хребет, потаскал до седьмого пота душными летними…

Но это бывало редко. Глава семьи большую часть жизни проводил перед зеркалом. Выписывал из столицы разные притирания, лосьоны. Выезжал на поля не иначе как под зеленым вуалем. Пользовался успехом у красавиц околотка. Между тем, дела по имению шли неважно, а после неурожайного, пожарного сорок восьмого…

Нетрудно заметить, что самая общая внешняя фабула — синтез отравляющих газов проклятыми империалистами — для авторов есть прежде всего повод, как принято сейчас говорить, «оттянуться» и «приколоться». Они и делают это без устали, разворачивая некую универсальную пародию: на Голливуд, на прессу и политику…