Рассказ

Он опять засыпал и просыпался с восходом. Он одевался, а в дверь царапался пес. Он впускал пса, и тот прижимался влажной мордой к его ладони. Для середины зимы погода стояла жаркая. Дул ветерок, но не мог остудить пронзительность зноя. Стоило открыть окно спальни, и в неровных лучах солнца четкие линии…

Аркадий попросил Ольгу Сергеевну ограничить контакты с родными, никого не пускать в квартиру до тех пор, пока преступника не обнаружат. Ольга Сергеевна исполнила его просьбу, сделав это весьма своеобразным образом – откровенно обвинила всех в смерти своего сына и разругалась с близкими в пух и прах.…

— Ну и глупо, — сказал он. — Из Ирвинга не выйдет нормального мужа, потому что по-настоящему он твой младший брат. Ирвинг всем младший брат. Маргарет была слишком умна, чтобы не согласиться. Так что в один прекрасный день, когда Уолтер спросил, не займется ли она с ним любовью, она сказала:…

Но я знала, что все зависит от меня. От того, буду ли я и дальше ночевать в больнице со своим двухлетним сыном, а с первым автобусом ездить кормить дочку. От того, насколько меня хватит. А меня хватит на сколько угодно. Я знала, что держу ситуацию в руках. Автобуса всегда ждали одни и те же люди.…

Ощущение чужого присутствия стало до того острым, что всякие сомнения рассеялись. Кто-то есть, и этот кто-то уже не сидит на прежнем месте, а движется по ту сторону зарослей параллельно тропинке, в том же направлении, что и Риг. Движется неслышно, как плывущее над землей облако, а не атаковал до сих…

— Слушай, никаких денег не надо, — сказал Михаил, когда блондинка заехала за туфлей и спросила, сколько стоит ремонт. — Что ты, Папочка! Я так не могу. Вот двадцатка. Скажи, если мало. — Ничего не надо, — повторил Михаил, передвигая к ней туфлю, упакованную в целлофановый мешок, и отталкивая деньги. —…

— Так. З пяцьдзесят першага. — І што ты робіш? — Даганяю. Часу мала. Я і тады зрабіў памылку, што пайшоў ва універсітэт. Я ж любіў жывапіс больш за ўсё. А думаў, што будзе больш карысці. — Чым займаўся гэтыя гады? Ён усміхнуўся: — Жыццё вывучаў. Усялякае было. Спачатку на шахтах працаваў, потым……

Той паставіўся да ўсяго гэтага страшэнна няўхвальна. Ён цярпець не мог непатрэбнага "ляснога разбою", хаця б ён і не быў забаронены дзяржавай. — Матку страляць. Падурэлі мужыкі. — Дык… яно… чорт яе ведае, хто яно там сядзеў. А выскачыла, то было ўжо позна. Тут ужо ратуйся. Абуджаны мядзведзь усё…

Вечеромъ Сенто сказалъ женѣ, что пришла его очередь для поливки полей, и все семейство повѣрило этому, улегшись рано спать. Когда онъ вышелъ, хорошо заперевъ дверь хижины, то увидѣлъ при свѣтѣ звѣздъ подъ смоковницею сильнаго старичка, который вкладывалъ пистонъ въ…

Нет, не люблю я породистых собак. Не люблю и всё тут. Хоть убейте. Не сложились у меня с ними отношения. Я люблю дворняжек. Загляните дворняге в глаза. Заглядывали? Никуда вы не заглядывали, кроме финансовой ведомости. У дворняжки в глазах — все диссертации мира. И астрология, и психоанализ, и геополитика.…

После сцены с минированием Говард вставил в камеру новый аккумулятор. Пора было занимать позицию за дувалом кишлака. Справа от Говарда сидел гранатометчик «благородной бедности», слева – «рожа» с английским карабином. Ждали недолго. Колонны ходили до наступления темноты. Близился вечер, и они должны…

– Значит, так, герр вервольф, – заявила она уже без всякого намека на прежний дурашливый тон. Сейчас голос ее звучал по-деловому сухо и, вкупе с веснушчатой детской мордашкой, даже жутковато. – В нескольких шагах от меня, по левую руку, – прекрасный осиновый пень. Сейчас я воткну в него вот эту штуку…

– Лидочка! Ради бога! Что вы говорите! Ведь я же люблю ее! – Может быть, – иронически скривила губы Лидочка. – Может быть, и любите, но не той любовью, какую заслуживает такая женщина. – Но ведь это же недоразумение! Я люблю ее очень серьезно. Я собирался просить ее руки. – Неужели? – совершенно некстати…

Это не Сен-Жермены или Калиостро [2] , приобретавшие влияние при помощи известной ловкости, знаний и умения пользоваться случаем, это не Юмы [3] , морочащие людей, пользуясь особенностями своего организма. Нет, это люди простые, невежественные, даже часто глупые, не обладающие ни ловкостью, ни знаниями,…

Оля жить не могла без планеров, ежедневников и записок-напоминалок на холодильник. Например, она не могла позволить себе такой роскоши, чтобы, ничего не обговорив накануне, сорваться с друзьями на дачу или сходить в кино. Никаких сумасбродств и внезапностей она себе не разрешала: жизнь – это слишком…

— А где мы спрячемся? — За елкой. Он сначала под елку подарки кладет, а потом в шкатулки стоящие над камином. Как только подарки окажутся в шкатулке, мы выйдем, поздороваемся и скажем спасибо. Так с сестрой мы и решили поблагодарить Деда Мороза. Я хотел ему сказать спасибо за костюм Человека-паука,…

— Что это вы?! — спросил я. — Да вот к вам. Вы, вероятно, сведущи в этих делах — так я и пришел… Хи-хи. — В каких делах? — В этих… Он встал, подошел ко мне и неуклюже пощекотал пальцем у меня под мышкой. — Что вам нужно? — с легкой тревогой спросил я. — Видите ли что, мой друг… Губы его…

Било семь. «Как они отстают!» – вскричала Софья. Восклицание это доказывало нетерпение ее быть на бале, где найдет она множество поклонников, затмит многих соперниц. Я взглянул на часы едва ли не со вздохом – они врезаны были наверху большого трюмо. Странное сочетание! Урок ли это нравственности? Напоминание…

Священник был старозаветный, добрый; попадья у него была тоже добрая. Дети находились в разброде, так что старики жили совсем одни. Оба были люди деятельные, с утра до вечера хлопотали и довольствовались одной работницей. Батюшка и до сих пор полеводство держал, но больше уже по привычке, без выгоды.…

Подивился я на это дело и решил пока фикус не выкидывать. А на следующий день, придя с работы, опять обомлел: вместо сильного и красивого фикуса из кадки торчало что – то вроде сморщенного репейника. – Похмелье, – поставил я точный диагноз. И тут во мне проснулся азарт исследователя. Достал я из заначки…