Рассказ

Так мы триумфально прошествовали через весь зал и опять оказались у самых дверей, одинокие и растерянные. Бородатый швейцар оценивающе посмотрел на нас и поманил пальцем: – Что ребята, дело швах? Мы наперебой стали уверять его, что это просто так, разминка, и вот сейчас, через несколько минут, все…

— Ты знаешь, — воскликнула она, — и можешь думать о бритье! Да что ты за человек? Какой же ты отец? Какой ты муж? — О господи… — начал граф, разводя руками. Но прежде чем бедняга, намыленный до самых глаз и обмотанный полотенцем, успел вымолвить хотя бы еще одно слово, в дверь постучали и вошел камердинер.…

На яго абрынуўся незвычайны шум і свіст: ён ніколі не бачыў і не чуў нічога такога, а таму не ведаў, спіць ён ці не. Нарэшце ён знайшоў невялікую лесвіцу, з цяжкасцю праціснуўся наверх — і які ж яго ахапіў жах! Вакол не было нічога, акрамя неба і мора: ён быў на караблі! Хлопчык пачаў енчыць, ён хацеў,…

— Да ладно, — сказал он, — я его и не замечаю вовсе. Он давно стал частью меня. — Ты последнее время ужасно усталый… как выжатый лимон, — заметила Хейзел. — Вот бы проделать в мешке маленькую дырочку и вынуть несколько дробинок. Самую малость. — Два года тюремного заключения и две тысячи долларов…

Памятник потом убрали, но он по-прежнему стоит на южном побережье, где рано или поздно попадет в окружение новых оскорбительных гнусностей. Честь танка осталась бы незапятнанной в Барнстейбл-Виллидж, но деревня наотрез отказалась его принимать. Это у деревни такая политика: никогда ни с чем не соглашаться.…

С того дня он говорил обо мне только так: «А, это тот…», «У меня есть еще сын, но он…» Когда меня арестовали, старик окончательно поверил, что я человек никудышный. Моих друзей, оказавшихся со мной вместе, старались вызволить их отцы. Они нанимали адвокатов, подкупали судей, только мой старик не ударил…

После этого Татьянка решила больше не верить докторам. Она давно хотела «слазить куклам в живот», так как сосед наш — врач — часто предлагал девочке полечить куклам желудки. Теперь Танюшка убедилась, животы «куклинские ненастоящие, и Матвей Андреевич — врач ненастоящий». Я стал…

Вдоволь напарившись, исхлестав себя докрасна жестким веником, Василий Петрович вымылся под холодным душем, хорошенько вытерся и, одевшись, розовый и возбужденный, вышел в вестибюль. Чувствуя обновление и легкость во всем своем маленьком и тщедушном теле, Василий Петрович встал в хвост очереди за пивом.…

— Стреляй иэ нейтронной пушки! — закричал Мартин, забыв, что его никто не слышит. Потом вспомнил, что надо включить микрофон, большими прыжками приблизился к креслу и отдал приказание, а сам сосредоточил внимание на изображении, видимом на экране. К оболочке корабля прилипла какая-то белая гусеницеобразная…

Из личного: В самом центре Рима, в галерее на пьяцца Колонна, на куске расстеленного рядна спала старушка; в ногах у нее примостился маленький щенок. А рядом, на асфальте, лежал лист бумаги с надписью: «У меня нет дома. Не беспокойте меня!» На одной из колонн здания, выходящего на столичную площадь…

– Нет, – доктор покачал головой, – нет. – Ты только взгляни на него и скажи, что делать, – умолял Джин. – Он без сознания, Форрест. Не узнает тебя. И ты его не узнаешь. Его мать совсем помешалась от горя. – Его мать во власти животного инстинкта. – Доктор вынул из бокового кармана фляжку с виски…

– Подождём – увидим, – сказала Мальтийская Кошка. – Двое из них играют в наглазниках, а это значит, что они могут заградить путь своим, а также испугаться пони судей. У всех них белые бумажные поводья, которые, наверно, вытянутся или соскользнут. – И, – сказала Киттиуинк, танцуя, чтобы размяться, –…

— Ну, парень, ты нахал! — вежливо сказал охотник. Однако столь плодотворно начавшаяся встреча была неожиданно прервана. Кентавры вдруг завертели головами, словно прислушиваясь, беспокойно забормотали что-то друг другу и начали потихоньку пятиться от катера. Вдалеке загремел гром, от горизонта быстро…

Когда-то и луоны были таким же карликовым непоседливым народцем. Все изменила Великая биореволюция, когда удалось срастить белковые структуры с особым энергетическим полем. В результате размеры тела увеличились, протекающие в организме процессы сильно замедлились, а срок жизни многократно возрос. Луоны…

Парадоксальным образом это не увязывалось с его мечтой о воссоздании детьми вечно исчезающего мира отцов, более того, физического возвращения ушедших отцов в утраченный ими мир детей. Возможно, путь лежит через жертву: отец жертвует сыном, чтобы сын своим путем нашел отца! Каков же тогда путь сына? …

— Колдовство… — заметил Шихматов. — Да, — согласился Сергей. Он протянул певцу термос. Глотки пахнущего клубникой напитка бодрящей волной смыли усталость. — Час добрых фей, лютых волшебников, радостных чудес, — задумчиво промолвил Шихматов. — Это мы утратили. В Элладе такими ночами рождались мифы.…

Все это длится несколько секунд, и в конце концов ученик, неловко протиснувшись в дверь, спотыкающейся походкой идет на свое место. Харлампий Диогенович смотрит ему вслед и говорит что-нибудь великолепное. Например: – Принц Уэльский. Класс хохочет. И хотя мы не знаем, кто такой принц Уэльский,…

   Первым делом после того как пробралась в дом с благодарностью потискала и расцеловала в черную мордочку котяру.  Тот по возмущавшись ради приличия махнул хвостом и удалился в недра кухни.    Проводив взглядам кота, кинулась к желанному центру связи. Мама ответила после первого же гудка, словно…

Сергей выбежал из института и остановился, раздумывая. Домой идти не хотелось – мать, целыми днями плавающая в пересохшем аквариуме квартиры, снова будет расспрашивать, почему он так рано вернулся с занятий. Сергей пересчитал деньги. Хватало на кружку пива, и он свернул в знакомую забегаловку. Официантка…

— Дядя Юра два месяца в командировке, — сказала тетя Нина. — Чаю выпьешь? Потом сидели в большой комнате с тремя дверями. Тетя Нина на диване — вот на этом самом, который сейчас! — Сережа в кресле, а рядом, на тумбочке, стоял красивый немецкий радиоприемник. — Трофейный? — спросил Сережа. — Нет, —…