Проза

— Вы кто? — спросили они по-русски. — Меня зовут Михаил Юзефович Небеский, — ответил Михал, в точности так, как следовало отвечать. — Что ж, у нас для вас сюрприз. Он взял документ и отнес его жене. Она целый день плакала и готовила Михала на войну. От плача она была такой слабой и тяжелой, что…

– Ну, вот видишь, – сказала молодая и заулыбалась, – цирк ты любишь. А в детский театр хочешь пойти? – Если отметки будут хорошими, – перебила настырная бабка, – все зависит от успеваемости. Мужик в густой волосатой шубе под рубашкой захохотал и погрозил Кольке пальцем. – Не советую тебе, Коля,…

– Мне главное, чтобы мать снова пить не начала, – рассуждала Алка. – Тетя Таня говорит: «Если мать снова пить начнет, я тебя к себе заберу, не дам тебе помереть». Алкина жизнь была полна опасностей, дни ее, в отличие от моих, были яркими и свежими: то хахаль, то гости, то пьют, то гуляют. Теперь: «помереть…

По тротуару движется толпа иностранцев. Идут, не разбирая дороги. Глазеют по сторонам. Женщина думает: «Надо посторониться». Делает шаг вперед. Теперь она стоит у самой витрины. От нее до отражения – подать рукой. Они близки как никогда. Стоит протянуть руку, и пальцы встретятся. Но – что это? Отражение…

Мечтание Мечта роковая о деве мучительной Кипит и в полночной тиши; Мне льётся сиянье звезды вдохновительной, Ты блещешь мне, солнце души. К тебе, моей жизни светило прекрасное, Я страждущим сердцем лечу, И как мне не тяжко мечтание страстное, Расстаться я с ним не хочу. Чу! Слышу: сон…

Близко… Сердце встрепенулось, Ближе… ближе… Вот видна! Вот раскрылась, развернулась, Храмы блещут – вот она! Так – она! – Давно ль из пепла? А взгляните, какова! Встала, выросла, окрепла И по-прежнему жива! И кресты церквей далече, В радость сердцу и очам, Идут в золоте навстречу Золотым небес…

Золотой век Ты был ли когда – то, пленительный век, Как пышные рощи под вечной весною Сияли нетленных цветов красотою, И в рощах довольный витал человек, И сердца людского не грызла забота, И та же природа, как нежная мать, С людей не сбирала кровавого пота, Чтоб зернами щедро поля…

Неотвязная мысль Как привяжется, как прилепится К уму – разуму думка праздная, Мысль докучная в мозг твой вцепится И клюет его, неотвязная, И подобная птице – ворону Так и каркает в самом темени: Норовлю от ней как бы в сторону, Говорю: «Пусти! Нету времени. День рабочий мне начинается…

У меня есть друг Илья, он революционер. У меня есть друг Сергей, он писатель. Мы такое еще замутим здесь. Или не замутим. Но ужасно постараемся. И не имеет значения, чем все это закончилось или закончится, — ведь было же счастье, был бешеный драйв, было дело, и мы его сделали. Желательно, конечно,…

Источником всех заблуждений, «грехов», «соблазнов», революционных побуждений Толстой считает «материальность» человека, его эгоистически–корыстную сущность, его тяготение к мирским благам. На протяжении всего своего труда Толстой утверждает аскетическую философию самоотречения, примирение со всеми невзгодами…

— Девушка, а надо говорить, что мы в других странах Евросоюза были? — Это что, Эстония-то с Латвией — члены Евросоюза? Лучше не надо, спросят — скажите, не спросят — молчите. — А в других консульствах мы всегда говорили, и всегда это помогало. — Не надо. И так в паспортах увидят. Очень они не любят…

Мама, мама! Когда-то за величайшее счастье почитал Митя ласку и нежность ее, но с годами (и почему это только случается!) стал стыдиться открытого проявления своих чувств к ней и, уезжая на фронт, старался лишь об одном: в последнюю минуту расставания найти в себе силы не ответить на ее горькую любовь…

– Иде-от! – По крыше воробей, – отмахнулись внизу. – Девка замуж! – Идет, идет! – закричали сразу насколько голосов. Затопали вверх по деревянным ступенькам сапоги, ринулись со всех сторон на угор люди и увидели, а больше угадали: в слепящем далеке, там, где слилась воедино гладь реки с гладью…

Портной Куявский облизал губы кончиком языка. Пряжки на туфлях судьи, которые всего минутой раньше вызывали в нем ассоциации с маленькими, сверкающими звездочками, теперь казались ему глазами дикого зверя. — Да что вы такое говорите, пан судья, — пробормотал он. — Я хочу мира, само собой,…

сотрудников ВНИИСИ проф. В.В. Калашникова, проф. В.В. Федорова, сотрудника ЦЭМИ проф. Ю.М. Кабанова, сотрудника ИППИ АН СССР (Всесоюзный научно-исследовательский ин-т проблем передачи информации) проф. А.В. Чернавского, сотрудника Московского ин-та нефти и газа проф. И.А. Володина, сотрудника…

Я любил их. Они меня не трогали почём зря и не мешались. Дерек возился то в гараже, то в душе, усовершенствовал то краны, то сливы, то антенну на крыше. Лиза приносила целые сантаклаусовские мешки мелочей: какие-то свои чашки, какие-то квадратные японские блюдца, подсвечники, циновки, и так радовалась…

Иордан Радичков Про львов Земля наша бесплодная раждала лишь чечевицу, и отец мой, он просто возненавидел сеять всю жизнь чечевицу и ссыпать ее после в амбар, сеять и ссыпать, в амбар, где проклятущая амбарная моль все лето ждала эту чечевицу и точила в ожидании свои зубы, чтобы накинуться на нее…

– Да замолчите же вы! Заткнись, заткнись, зараза! Никто не затыкался. Трудно было поверить, что эти звуки исходили из глоток обыкновенных земных существ, а не проклятых душ, оплакивающих свою незавидную загробную участь! С нами крестная сила! Тут уж впору было страшиться не мифического бешенства, разносимого,…

Решение было принято, после чего их жизнь втроем потекла сама собой. Он отводил Женечку в детсад, Светлана-то уезжала ни свет ни заря, а его консультации могли и подождать. Обмен затянулся, но тут было важно не торопиться, найти что-то приличное и к нему поближе. А пока суд да дело, он купил, – вот и…

Но все приятное быстро таяло. Металлическое теряло запах и цвет, бронзовая рука становилась удавкой, железная нога, соскользнув с пьедестала, норовила изувечить нежную человечью ступню, вместо сладкого бронзового лепета и легких прикосновений воздымалось и готовилось проломить голову тяжкое рабочее кайло……