Проза

Хотя мои воспоминания о Великой Отечественной войне, но я хочу хоть вкратце рассказать о последних предвоенных годах. О жизни деревни, в которой жил я, моя многочисленная родня и были похоронены несколько поколений предков. Отец у нас был строгий, бездельников не терпел. Не считая дел по дому, возни…

Старуха в стоптанных мужских башмаках обогнала их перед самым памятником. На древнем лице ее вспыхнул красный отблеск промчавшейся «Скорой помощи». «А дальше? Что было дальше?» – «Дальше? Помню, как я страшно тосковал по ней, сидя тогда на дереве. Может быть, первый раз за эти месяцы я тосковал и думал…

Должно быть, ты легла. В Нью-Йорке на три часа больше. Значит, если здесь девять, там – двенадцать. Вернулся в гостиницу. Человек с лицом козы медленно шел навстречу. Глаза его были полны густой крови. На телефоне мигал красный огонек. Он опустился на кровать, прижал к лицу уже высохшее полотенце.…

Марина Дробкова Вкус гамбургских вафель Я сижу на удобном мягком стуле, обхватив руками огромный живот. Мир съежился до размеров одного тела – моего. Это странно, но я начинаю привыкать. Наверное, любая мать поняла бы меня – то, что я собираюсь сделать. Сгорбленный очкастый куратор напротив испуганно…

Валерий Окулов Десять книг одного века (Воспоминания как размышления) «Habent ua fata libelli Книги имеют свою судьбу» – полстроки из стихотворного трактата римского грамматика Теренциана Мавра давно стали «крылатым» и часто употребляемым выражением. А вот полностью строку знают меньше – «оценка…

Трясущейся рукой Виталий набрал номер, зажав микрофон в кулаке. После нескольких телефонных гудков из трубки раздалось: – Лобачев слушает. – Владимир Иванович, – оператор мысленно представил себе грозного руководителя ЦУПа и сглотнул. – Владимир Иванович, тут такое дело… Он рассказывал, сбивчиво и…

– Вот. Тесно в космосе. Освоили его. Нет бы, просто бухать сидеть, они еще и в космос полезли. А время от времени мы будем эти шатлы, по одному, пальцем подманивать, и Джуманияза им делать. Сделаем его всем шатлам, и по второму кругу пойдем. Так что, давай, бизнесмен, сворачивай свой товар, и пойдем-ка…

– Нет. Если ты опять войдешь в Гурзуф, я тебе выпишу бумагу о том, что ты обязуешься покинуть территорию Большой Ялты вообще. Стас сказал: – А если я буду каждые двадцать четыре часа выходить из Большой Ялты, и снова входить в нее? Такой задачи мент решить не мог. Он стушевался, но через час приехал…

Но это я отвлекся – в лирическое отступление ушел. Ближе к полуночи все же настал момент, когда Серега вместо Мизера Нину прокричал. Только и видели, что вдруг, без всякого предупреждения, средь сданных карт и прикупа возник Серегин черный ботинок, оттолкнулся от стола, и рухнул Серега на верхнюю полку,…

Восседающий в кожаном кресле с высокой резной спинкой Виктор Николаевич, строго оглядев поверх очков в тонкой золотой оправе подчиненных, расположившихся наконец за длинным прямоугольным столом, и, не увидев среди них новенькой, кажется, Свешниковой, попросил Аню: — Пригласи и эту… как ее… Анечка…

Федор Абрамов Как Лукеша свою Маньку замуж выдала Кончила техникум, работы близко от дома нету, услали в чужой район. Ну в чужой и в чужой. Не ты первая, не ты последняя. Нонь не старое время: самолет. Было бы желанье — на выходной домой можно. Ну ладно, уехала у меня Марея. В отпуска приезжает,…

— Думаешь, это тополя рокочут? Прокопий Алексеевич наказы мне дает. На завтра. Помолчал и уже тихо, на полном серьезе: — Вот так каждый вечер. Всю страду. 1978–1981

Витька, по-прежнему ухмыляясь, хотел было что-то возразить, но тут Наталья с неожиданной резвостью вскочила с койки, схватила со стола пустую увесистую бутылку: — Вон, вон из моего дома! Чтобы духом твоим здесь больше не пахло, чтобы ноги твоей никогда не было! И под напором этой невиданной доселе…

Генри подняли. Щелкнули на запястьях наручники. Подталкиваемый в спину, он зашагал между европейцами. Квела-квела [3] уже ждала их на площади. Генри тяжело дышал. Грудь распирала злоба. Так глупо попасться! Хорошо хоть, что на свидание не пришел Твала. Твала — нужный человек для освободительного…

На Красном море у Джемса Хилдона парусник был, двухмачтовый востроносый парусник, под названием «Бьюти», — туда и угодил Дементий Цикулин. А капитан ухмылялся: здоровенный матрос, рослый, как констебль, а кулачищи, как у силачей в лондонском цирке Астли. Определил англичанин рязанского мужика в собственное…

Это уже слишком, это мое больное место. — Знаю! — мгновенно вскакиваю. — К тому же реактивная, — спокойно замечает лошадь. — Именно! — Я так резко киваю головой, что она чуть не отскакивает. — Спокойнее, — в голосе Лошади проскальзывают нагловатые нотки. — Это вполне излечимо. Мне стало обидно,…

Инесса жизнерадостно здоровается с коллегами и проходит к своему столу. – Инесса Михайловна, – обращается к ней Тоня, – вот мы поспорили: что такое карьерист? Не всякий же, кто достигает высокого положения, карьерист? – Не всякий, – смеется Тониной наивности Инесса. – Вот я и говорю, – ободренная,…

Улеб словно читал мысли Калокира. – Сижу я в Киеве, как на угольях, – молвил он с тяжким вздохом. – Воев у меня мало, и восьми сотен не наберется. Всех лучших воевод Святослав забрал с собой. Вся конница тоже ушла со Святославом. Коль беда нагрянет, хоть волком вой. – Где же княгиня Ольга? – спросил…

– Эх Афонька, пока мы здесь с тобой обучаемся, разобьют немцев и нам с тобой ничего не достанется, – сокрушался его друг Петька. В середине января, когда закончился курс обучения, молодых красноармейцев распределили по стрелковым частям, находящимся под Москвой. Друзьям повезло, они попали в один стрелковый…

От автора Не знаю, то ли с годами, то ли под впечатлением прочитанной в «Неделе» статьи о Франции военных лет у меня в голове всплывают воспоминания о моей далекой военной юности. Все было будто вчера. Тогда по планете шагала Вторая мировая война. Эти воспоминания, возможно, хорошо бы прочесть самому,…