Проза

Благо, окружающие не давали забыть. Речь не о бытовых проблемах — кого только в России не ругают. А вот учился Цанаев в аспирантуре: объявили, кто первым диссертацию представит, поедет на стажировку в американский университет. Так ему отец такие наработки оставил, что он на год, если не на два, опережал…

К тому же мне претило это целование рук (а иные так прямо падали в ноги и изо всех сил стремились облобызать мои сапоги). Здесь сказывалось вовсе не движение признательного сердца, а просто омерзительная привычка, привитая веками рабства и насилия. И я только удивлялся тому же самому конторщику из унтеров…

Призвался в армию я последним из класса, в конце ноября 1987 года. Все десять парней нашего класса уже служили в армии, и со многими я переписывался. Андрей Киселёв служил в войсках связи (г. Новосибирск), Александр Щукин — в космических войсках (Байконур, Казахстан), Андрей Парфёнов — в ракетных войсках…

Все утро солдат трудился не покладая рук. В полдень он сходил в столовую. К четырем часам работа была окончена — даже больше, чем велел капитан. У огромного дуба на границе участка форма была не совсем обычная: со стороны газона ветви росли довольно высоко, а со стороны леса опускались почти до земли.…

— Ух ты, Маркем, ё моё, — сказал он. — А я тебя за самого Боджера принял. — Я покурить, — доложился Маркем и сунул каждому из нас по тощей сигарке. — Когда я совсем вырасту и встану на ноги, — сказал Вильямс, — я пойду по юридической линии. И буду курить только самые дорогие сигары. Богатый адвокат…

Но мы знали, что отец никогда бы не позволил ни одному негру разговаривать с ним так, как это делал хозяин, полицейский, лавочники, служащие благотворительных заведений или ростовщики. Он бы тут же вышвырнул его за дверь. Уж он бы твердо дал понять любому черному, что предки его никогда не были рабами!…

Он взглянул на меня, на монету, хотел, казалось, о чем-то заговорить, но не смог и отвернулся. — Завтра я наколю лучин для растопки, — сказал он через плечо, худое, едва прикрытое лохмотьями плечо. — Вам нужна будет лучина, а еще средние поленья, чурбаки и большие поленья, чтобы не рассыпались дрова…

Джон Соммерфилд УМИРАТЬ НЕЛЕГКО Перевел Виктор Коваленин В конце длинной борозды, вспаханной при последнем приземлении, лежал сгоревший остов истребителя. Солнце уже садилось. От каждого бархана и холма, от каждого камня, каждого куста сухих колючек тянулись к темнеющей стороне горизонта…

Глаз! Вот он, у черно–белого камушка, мигает безмолвно. Зрячая рука приделала глаз к слепой руке, так что обе руки стали видеть. Обе засеменили между скал и вскоре нашли ногу. Они запрыгнули на верхушку ноги, и нога поскакала через валуны – одна рука, которая нашлась целиком, свисала с ноги, а кисть…

Он поднял запястье ко лбу, будто собираясь вытереть пот, и посмотрел сквозь жалюзи на сверкающую улицу, а левая рука его, между тем, наматывала на мясо серую красотку в купальнике во всю страницу, пока от неведомых пляжей и моря не осталась одна только надпись: ЧЕРРИО. — А вот мне не жарко, — сказал…

Он возвращался к этой мысли много раз, и сейчас опять, когда в соседней комнате в полном разгаре шла Битва при Геттисберге. Если бы он её тогда на самом деле взял, какой это был бы ужас! А теперь, то что он устоял перед искушением и положил золотую монетку обратно в шкатулку, казалось, было данью её…

Иахин–Воаз торговал картами. Он покупал карты и продавал их, а некоторые, для особого пользования, составлял сам или поручал это другим. Ему досталось это ремесло от отца, и со стен его лавки, что была еще отцова, глядели голубые глянцевитые океаны, зеленые трясины и пастбища, оранжево–бурые горы, выделенные…

Салман Рушди Добрый совет дороже рубина Salman Ru hdie, «Ea t, We t», Jonathan Cape, London, 1994. Перевод с английского Кирилла Щербицкого, 2000 г. В последний вторник месяца утренний автобус со включёнными ещё фарами привёз мисс Рехану к воротам английского посольства. Поднятое…

Я сказал, что сделал это машинально, потому что тем летом я никогда не расставался с удочкой. Когда я не переплывал реку взад–вперед, чтобы произвести впечатление на Шийлу, то тренировался забрасывать леску, а когда не забрасывал, то привязывал ее к ошейнику Тоски, нашего спаниеля, чтобы испытать силу…

Затем, в похоронном бюро, когда она говорила с директором, лицо которого было ярко–красным, она обнаружила, что ее отвлекают смешки, доносящиеся из дальней комнаты: будто в процедуре приготовлении трупа была какая особенность, которая до этого момента от нее ускальзывала. Затем и сам директор начал запинаться,…

- Ну что вы медлите? – спросили за дверью. – Открывайте. - Ключ не подходит, - расстроился Бродский, словно за дверью томился не учёный алкоголик, а его последняя любовь. - Что опять не подходит? – дверь приоткрылась и в проёме показалась удивлённое лицо учёного-ядерщика. – Значит, опять этот разгильдяй…

Не случайно в большинстве рассказов Стиля такое значительное место занимают воспоминания о годах сопротивления немецким захватчикам, когда народ ощутил себя силой, способной дать отпор ненавистному врагу. Французская реакция и ее американские вдохновители смертельно боятся неумирающих традиций народного…

Алекс Эпштейн. Не читайте этот рассказ! Сейчас попросим читателя закрыть глаза. Ну, а теперь? Теперь имеются две возможности: 1. Читатель закрыл глаза, как его и просили. И с этого момента рассказ будет продолжаться как приятный сон, сам по себе, как загадка, разгадывать которую нет ни малейшей…

Вэс, не заводись, сказала я. Не заводись ей, видите ли, сказал Вэс. Но через минуту взял себя в руки и сел на диван со мной рядом. Закинул ногу на ногу, стал теребить пуговицы на рубашке. Я взяла его за руку. Стала говорить. Говорила про это лето. Но поймала себя на том, что говорю будто о прошлом. По…

Но сейчас его отправили за границу, и дом опустел. Вот и жилой флигель. Детская, гостиная, спальня. Нормальная человеческая трешка, затерянная в бесконечных кишках этого дворца. Теперь главное — не шуметь. Не разбудить ее. Жена, жаворонок, призраков не слышала и засыпала рано. Тогда Президент потихоньку…