Проза

— Хоп! Он выпустил ветку и шмякнулся задом оземь. Ветка мигом распрямилась, и Лику взвизгнула от восторга. — Нет! Нет! Но Лок стал тянуть опять, и Лику, с визгом, и смехом, и укорами, летала вместе с охапкой листков низко, почти над самой водой. А Фа поглядывала на эту воду, и на Лока, и опять…

– Пэром! – Письмо на столе. Пришло сегодня утром. – Джорджи! Миссис Хэммонд вскочила и с чувством расцеловала брата. В ее начальственных глазах блестели слезы. – Я знал, ты обрадуешься. – Я горжусь тобой, Джордж, дорогой! Достойный венец твоей блистательной карьеры! – А кто помог мне сделать…

Мы все чаще ссорились. После выставки современного дизайна она увлеклась японской архитектурой, стала подолгу занимать мой компьютер. Постепенно наша квартира покрылась фотографиями металлических насекомых Андо и Курокавы. Следующим этапом стало закаливание. Она перебралась с кровати на пол, неделю…

031099. Приехали мы в Германию в среду, после обеда, ближе к вечеру. Сразу же сели ужинать. Все, приезжающие в Германию в среду после обеда, ужинают. Это – такой обычай. Надо сказать, весьма распространенный в мире. Куда бы вы ни приехали после обеда, да еще в среду, да ближе к вечеру, вам непременно…

Не буду я ей больше помогать. Пусть найдет кого-нибудь другого. Не хочу губить себе жизнь. Я слишком молода. Эмма приняла ванну и оделась — та же старая блузка, те же старые джинсы, не для кого здесь наряжаться, — потом спустилась вниз и вошла на кухню, недовольно сморщившись от запаха яичницы с беконом.…

– Кончилась твоя мама, Сабир… Он без особого напряжения провел ее под руки в комнату. – Да брось ты. Ерунда. Ты еще совсем молодая. Она легла на постель не раздеваясь. Наклонила лицо к зеркалу. Сказала с горечью сквозь одышку: – Конец твоей матери, Сабир. Кто бы мог подумать, что это лицо Бусеймы…

Если не Вы восстановите порядок, то кто же?! Примите, многоуважаемый мистер Кинг, мои заверения в самом глубоком уважении, искренне Ваш Филипп Тимоти-Аустин, директор «Скотопромышленного банка» в Остине". 5 "Дорогой Филипп! Я очень хорошо помню твоего дядю Джорджа С. Тимоти-Аустина. Только…

Другой матрос начинает свое письмо со слов: «Всемилостивейшему государю моего благородию», а потом рассказывает о разных делах революционеров. «Хотя они и делали это тайно, – пишет дальше матрос, – но скоро это стало явным. 8 ноября приходил к нам армейский офицер известить, что начали…

…Но сегодня, генварской ранней темью года 1725-го, Петр никого не увидел во сне – ни маменьки, ни братца, ни даже Софии (из живых-то и раньше никто не являлся ему, только покойники) – и проснулся, будто кто толкнул локтем; часы пробили час с четвертью; поднялся с кровати тяжело, натянул толстые носки,…

Дмитрий Андреич посмотрел на своего Ванюшу. В его обвязанном шарфе, в его валяных сапогах, в его заспанном лице ему послышался голос другой жизни, призывавшей его, — жизни трудов, лишений, деятельности. — И в самом деле, прощай! — сказал он, ища на себе незастегнутого крючка. Несмотря на советы дать…

Терри опустил руку, потом сказал: — Ли, надо смотреть правде в глаза. Кев перестал быть таким, каким он был раньше. Он отходит от дел! — Тэл, я не собираюсь повторять тебе. Кев в поряде! А теперь пошли, пока нас не пропалили. Ли снова зашагал к метро, Терри двинулся следом, злясь, что Ли не видит,…

Не для чего пространно рассказывать о пирушке, происходившей в доме Варула; за полными чарками заключен союз, целию коего было определение дьячковского сына Неона в семинарию. К концу сего ночного празднества восторженные друзья, обнимаясь между собою и обнимая меня, поздравляли с поповским саном. На…

Закончив занятия в пансионе, Карамзин прибыл в Петербург. Здесь он встретился со своим родственником И. И. Дмитриевым. По заведенному порядку дворянские дети поступали на военную службу – и Карамзин поступил в один из лучших гвардейских полков. Но военная служба не привлекала юношу – он еще в пансионе…

empty-line > Как только увидела старая Илита чернобровую девочку, так и накинулась на нее. — Ах ты скверная девчонка! Опять князька нашего, красное солнышко, прятаться в винограднике научаешь! Опять, не приведи Господи и святая Тамара, он себе личико поцарапает, платье изорвет! Какой я тогда дам ответ…

Утром за чашкой кофе я думал, глядя, как пузырятся занавески и весенний декабрьский воздух наполняет их паруса: почему Париж — такой домашний город? Выходя на улицу через крутящуюся дверь под пожелания доброго дня, расточаемые портье в залихватских касках, я попадаю, наконец, к себе домой. Пахнет самшитом.…

— Синьор, посудите, никакой документ не может заменить желтой мази. Молодой человек не заметил ни толчка, ни вежливого обращения. Он швырнул папиросу на мостовую и, порываясь ближе к Ване, оскалил зубы: — Пусть документ покажет! Обладатель светло-грязного ботинка гневно обернулся к нему и закричал…

И время перед послеполуденным сном они проводили вполне определенным, хотя и не столь предсказуемым образом. Лето было в разгаре, и город кишел приезжими. Каждое утро, после завтрака, Колин с Мэри, взяв деньги, очки от солнца и карту города, выходили из гостиницы и смешивались с толпами, заполнявшими…

— Чего-с? Помирать, ваше благородие, пришло время… Не быть мне в живых… — Полно вздор говорить… Вылечим! — Это как вам угодно, ваше благородие, благодарим покорно, а только мы понимаем… Коли смерть пришла, что уж тут. Доктор с четверть часа возится с Ефимом; потом поднимается и говорит: — Я ничего…

Впрочем, в сей навозной куче насилия, упадка и отчаяния все же отыскивались и проблескивали искупавшие многое подлинные жемчужины. И Америка, и наша страна создает, надо признать, немало программ, в которых актеры, переодетые полицейскими и преступниками, да и изображающие таковых, умело развлекают зрителей…

— И к чему это привело? — спросил прямолинейный итальянец. Ульянов задумался. Воспоминания охватили его. — Она держала маленькую рюмочную на Мещанской улице… Наверно, я непростительно редко туда заходил… Все чего-то стеснялся… Порой мне кажется, что сейчас я сделал бы все гораздо лучше… Что все было…