Проза

— Да ну-у? — изумленно протянул Ильяс, ерзнув в кресле. — Только что был у меня Перепелица Петр Михайлович. Божится, что опять хотят переправить через границу двух субчиков. На сей раз — крупных рецидивистов, бежавших из-под стражи. — Вот шайтаны! — шлепнул себя по толстым коленям Ильяс. Я удивленно…

– Я все поняла. Если бы вы даже этого не сказали бы, я все равно бы ушла. Больше я сюда не приду! – крикнула женщина моей матери. – Обращаться в полицию я не собираюсь, но вы должны компенсировать мне нанесенный ущерб. Как мы порешим? Попрошу всех успокоиться и отправиться спать. Извините…

Потом утратил силы, обмяк и позволил уложить себя спать. И проснулся через час, едва не захлебнувшись рвотными массами. Я пытался сказать: не надо бояться! Я все помню, я знаю, что мы должны делать. Пришли орды кочевников, огромное войско, их сотни тысяч, и пыль, поднятая копытами их коней, заслоняет…

— Дура, я же ее не целовать буду, — краснеет Губастый. — Сам дурак. Красота спасет мир, хи-хи. Эта Шуня прибилась к нам две недели назад. Говорит, что со спецприемника дернула. Еще говорит, что ей четырнадцать и что путанила на точке у хачиков. Врет, наверное, — она худая, как велосипед, мордочка…

Целую неделю кафе встречало выпускников. Каждый вечер был похож на предыдущий, менялись только названия ВУЗов. Только через неделю праздничный шум сменился обыденной тишиной. Город снова возвращался к своей привычной жизни. В нашем кафе столы вновь расставлены вдоль стен, официанты не суетятся, а медленно…

Майор покинул его на развилке лесной и шоссейной дорог, отправившись навстречу полку. Сплетенные вершинами грабы и дубы почти не пропускали дождя, но по дороге, изрезанной колесами арб, текли ручьи. Иногда отягченные листья деревьев как бы отряхивались, и тогда сверху слетало облачко теплой воды. Опутанным…

Он прислушался к боли, медленно вонзавшейся в лопатку. «…Скоро буду с вами и обниму чемпионов. Желаю победы. Аркадий Георгиевич Харлампиев». Он надписал адрес, положил письмо на тумбочку. Он ещё увидел испуганное лицо сестры. Услышал, как она крикнула: «Врача!». Это шумит не дождь. Это Сена лижет…

Старлей зашел в опорный пункт, свернул налево, прошел по тусклому коридору, освещенному слабенькой лампочкой без плафона, вынул ключ, отомкнул дверь, включил свет. Пацан спал, положив голову на стол под портретом Макаренко. – Э, ты, просыпайся! Пацан открыл глаза, зажмурился. Старлей сел с другой…

— Командир, можно, конечно, и на технике выдвинуться к кишлаку, и демонстративно средь бела дня начать его зачистку. Только результат будет наверняка нулевой. Намного эффективнее и неожиданнее для «духов» окажется наш пеший выход под покровом темноты. А едва забрезжит рассвет, мы и поприветствуем…

— Товарищи казаки, — начальник автоколонны вложил пальцы под поясной ремень, — я очень рад, что в нашей станице возрождается казачество. Дело нужное без всяких оговорок. Но как развивается? — Он осмотрел внимательные лица казаков. — В каком направлении? В том ли, которое нужно…

3 Скрипнула дверь. Показался шофер и за ним краснощекий круглолицый сержант. Они внесли больного. Больной лежал на носилках, с головой укутанный в стеганый спальный мешок. По тому, как надулись вены на больших руках шофера, шедшего первым, как он напрягался, наклоняясь вперед и приподнимая плечи,…

Крышу еще не починили. Кларк стянул проволокой забор, чтобы лошади не попали в грязь, а Карла разметила беговую дорожку короче обычного. Сейчас Кларк пытался найти в интернете, где можно было бы купить кровлю. Какой-нибудь магазин утильсырья с ценами, которые они могли себе позволить, или желавшего…

Алеша сел под грузным балконом. Прислушался. В глубине сцены что-то грызла мышь. Может быть, пухлую щеку лепного амура на спинке кресла или бутафорскую ножку царского трона? Что-то прошуршало, как плащ испанца, звякнула шпага. По «мраморной», из досок, лестнице спустился Голобоков, звякая ключами,…

— Да уж, не к низине Уилда, не сомневаюсь, сэр, — сказал путешественник шутливо. — Мы взбирались на ваш холм добрых полчаса. Что же, сэр, полагаю, вы правы, и я допустил глупейший промах. Все в такой спешке. Объявления попались мне на глаза только в последние полчаса нашего пребывания в городе, среди…

…Девочка прощается с отцом, он уезжает внезапно и неизвестно куда. Войны еще нет, но нависла военная угроза. Отец не разрешает его провожать на вокзал. — Почему? Папа, ведь у тебя билет уже есть. — Есть. — В мягком? — В мягком. — Ах, как я хотела бы с тобой поехать…

В этот момент возвращается Тата. Она трясет газетой, заляпанной объедками. Вот, послушай, Зина, какая прелесть, ничего смешнее не читала. Если на секунду допустить, что Бут – нетопырь, возникает любопытный поворот в истории с инаугурационными клятвами. Дело в том, что специальный экземпляр конституции,…

Максимъ . Ха-ха-ха… Гд приказчикъ? Туда-сюда… искать приказчика… Анъ, отъ приказчика и слдъ простылъ… Антипъ . Съ того и ушелъ… Матюшку возжаллъ, племянника… Подъ сердце подкатило. Левонъ . Когда подкатить подъ сердце господскому человку, это хуже нтъ. Михайло . Единое супротивъ средствіе: въ…

Но вот парадокс: признавая законы сцены, Чехов во всех своих пьесах нарушал, причем осознанно, намеренно, многие из них, освященные современной ему эстетикой и теорией литературы в качестве обязательных, незыблемых! Задумав «Чайку», Чехов извещает одного из своих корреспондентов: «Я напишу что-нибудь…

Потом он увлек ее куда-то в сторону. Полутемная лестница, кабинет, который он запер на автомате. Безумие страсти или просто воплощение мечты. Ничего личного. Ни поцелуев, ни касаний лица – только руки на теле, только осязание и обоняние. Ее кавалер предусмотрительно носил с собой презерватив, чем порадовал,…

Так что он порхает вокруг, беспокоится обо всем и постоянно болтает, а потом расстраивается, когда мир обрушивается на него. И, конечно, в связи с моей явной близостью с Тайни, мир обрушивается на меня тоже. После урока я стою у своего шкафчика, понимая, что умудрился забыть "Алую букву" дома.…