Проза прочее

Максим смотрел на своего друга, смотрел на этот комочек, столь любимый своими родителями, и ему впервые в жизни захотелось иметь собственных детей. Он вдруг ощутил потребность держать в руках своего наследника, сына, которому можно передать все то, что он нажил, и вложить все те знания, которыми он владел.…

– Ты чего? – беспокойно спросила Танька. – Пятна же останутся, не отстирается. А я беззаботно мотнула головой: – Да наплевать! Эта хламида свое уже отработала, я ее больше в жизни не надену. – Правильно! – поддержала Кира, вытягивая на земле свои бесконечные стройные ноги, едва прикрытые в верхней…

– Ты должна научиться следить за собой. Всегда! – произнес он голосом, не терпящим возражений. И вот уже несколько лет каждое утро Милана выходила на беговую тренировку. Первое время ей было очень трудно. Девушка училась в медучилище в городе, до которого нужно было добираться минут сорок, а до этого…

Самое жуткое для греков – одиночество, и потому все постоянно приходят поговорить со мной, задать вопрос или сказать мне что-нибудь. Они приглашают меня домой на свои празднества, даже на крестины. Нигде не встречал подобного гостеприимства! Я для них абсолютный чужак, но они относятся ко мне как…

– Если понимаешь, что сдвинулся с рельсов, надо возвращаться в колею. – Похоже, в нем бурлил адреналин, улыбка переползла с губ на лоб, в складку между бровями. – Я хочу знать, что стоит за твоим предложением. – Например, почему в зоопарках коалы так популярны?… – Ну-ну, давай дальше. – Возьмем,…

Сэр Энгус примкнул. Но ошибся. Старый король умер. Новый не простил сэру Энгусу расположения к своим врагам. К тому же, новый король любил роскошь, не считая, тратил золото на свои удовольствия и потому всегда оставался беден, с жадностью взирая на владения собственных вассалов. Месяц назад сэр…

Остаток ночи я прятался в доме друга, а наутро стало известно решение властей: я должен лишиться правой руки и на десять лет покинуть границы королевства. Меня не устраивало ни то ни другое. Но, останься я в Мадриде, арест и последующая экзекуция стали бы лишь вопросом времени. Я послал письмо Луису…

– Смотри, цветочек, – говорила она. – Поднять. Положить банку под нож. Нажать. Послушать жужжание. И все. Скоро мама начала повторять эти слова за ней – правда, не все, но она кивала и говорила «и все» хором с Бернадетт. Через некоторое время Бернадетт разрешила маме открыть банку самой. Сначала мама…

На выходные он бывал дома с родителями. Смотрел телевизор или гулял сам во дворе. Родители между собой говорили по-узбекски, а с ним – по-русски. Ему делалось скучно, и он шел к Баболе, в выходные тоже. Стучал в дверь условным стуком. «Иду-иду», – слышалось изнутри. И звук каблуков. Баболя дома ходила…

Вдоволь наболевшись и изрядно потрепав нервы своим родителям, Жека пошел в детский сад, где сразу в первый день подрался, получив хорошую взбучку от пацана посильнее и поздоровее его. Размазывая слезы и красные сопли, Жека заявил, что больше нога его не ступит в этот бандитский детский сад, где только…

Упала вторая капля. – Что проку в статуе, если она не защищает от дождя? – сказал Стриж. – Поищу-ка я лучше дымоход с колпаком. – И он собрался улетать. Но не успел он расправить крылья, упала третья капля. Стриж глянул вверх и увидел – ах! что же он увидел? В глазах Счастливого Принца стояли слезы,…

Вечером того дня, когда энергетики вернули Южнорусскому Овчарову ток, случилось ЧП. Соскучившиеся по электричеству селяне разом включили в розетки все, что смогли. Деревенская подстанция, много лет дышавшая на ладан, полыхнула, как бумажная, и даже пожарным было ясно, что тушить ее нет никакого смысла.…

Когда она, держа под руку мужа, входила в зал, все невольно обращали на них внимание, будто неведомый ореол таинственности окружал эту пару. Многие мужчины в городе отдали бы свои состояния за честь быть рядом с этой необыкновенной женщиной. Её улыбка, приветливая и кроткая, не оставалась на лице дольше,…

Все эти вопросы повергли его в недоумение. Уголком сознания он отметил, что комментатор Петер Йиде тоже недоумевает: на экране возникли кадры, никакого отношения к его комментариям не имеющие, – должно быть, режиссер перепутал камеры. Единственное, что не обесценивается в спекулятивной экономике третьего…

– Где мои деньги?! Где мои вещи?! Где мое счастье?! – смеялся обладатель распахнутого ватника. – Щас и свободу отнимем! – крикнул ментовский старшина. – А ну, хлопцы, вяжите его! – Да вы и так ее отняли! Уже давно! Смех над площадью не смолкал. Еще раз весело звякнули стекла. – Да заткните же…

Окурок вылетел из форточки и потух, не достигнув земли. Леха в полусне дошел до раскладушки, разделся и лег. По потолку пробежал свет фар и осветил расходившуюся в побелке трещину. Надо подновить. Надо купить новую кровать. Мысли прошли по коридору и залезли в бачок, где в холодной воде лежали ледяные…

Мы остановились на краю тротуара. Татьяна замолчала, сняла перчатку, сунула два пальца в рот и свистнула так громко, что штук двадцать машин притормозили, а на противоположной стороне остановилось такси. Она украдкой взглянула на меня, улыбнулась, как бы напоминая, что, кроме прочего, я научил ее и свистеть…

– Слушайте! Слушайте! Имеющий уши, да услышит! – кричал первый всадник в украшенном золотом черном тюрбане. – Повелитель правоверных, халиф Абдаллах, да укрепит его Аллах своей поддержкой, да окружит его своими милостивыми делами, выступает в поход в Магрибские земли, для обращения неверных в истинную…

– О! Приехали! А вот когда действительно гореть будем, никто не приедет, – произнесла она. Митя запомнил номер квартиры и пришел на следующий день. – Кто? – спросила через дверь Мила. – Вчерашний пожарный. – Вчерашний? – удивилась Мила, открыла дверь. – А что, опять пожар? – Да, в душе, – сказал…

– Я искал его по всему свету. Три пары таких башмаков, какие и сейчас на мне, я износил в этих странствиях, и теперь четвертая изнашивается на моих ногах. И за все это время я так и не нашел Вечного города. Он повернулся и один побрел своей дорогой, они же стояли в изумлении. И все же эта легенда…