Классическая проза

— Похабник! — сказал тонкий голос в задних рядах. — Единственно, о чем она мечтает в лунные ночи, — это устремиться к своему половому партнеру, — доложил фельдшер, совершенно разъезжаясь по швам. Тут в избе-читальне начался стон и скрежет зубовный. Скамьи загремели и опустели. Вышли поголовно все…

— Позвольте... Дадим честное слово... — Нет! Нет! В темноте! Когда Юлий Цезор выстучал нам смерть... — Ах, я не могу! О смерти не спрашивать! — кричала невеста Боборицкого, а Боборицкий томно шептал: — В темноте! В темноте! Ксюшка, с открытым от изумления ртом, внесла чайник. Madame Лузина загремела…

Выставки гастрономических магазинов поражают своей роскошью. В них горы коробок с консервами, черная икра, семга, балык, копченая рыба, апельсины. И всегда у окон этих магазинов как зачарованные стоят прохожие и смотрят не отрываясь на деликатесы... Все тридцать четыре гастрономических магазина М.…

— Пока что нет, — сказал Мейзлик, выводя карандашом на бумаге замысловатые спирали. — Ага! — торжествующе воскликнул Дивишек. — Вот видите, и Шебек тоже не нашел в этом ничего особенного. А ведь очень странно, сударь, то обстоятельство, что его королевская милость не вызвал дворянина Ешека — каковы…

Вы знает, мой князь — важная персона в округе. Он созвал местных полицейских, дал каждому по голубой хризантеме и посулил им бог весть что, если они отыщут место, где растут эти цветы. Полицейские — образованные люди, сударь. Они читают газеты, и кроме того, знают местность как свои пять пальцев и пользуются…

Но обыскали всю квартиру, а Гирш словно сквозь землю провалился. Госпожа Гиршова в своем кресле рыдала навзрыд. Казалось, — рассказывал потом Гуго, — будто трясется груда студня. — Госпожа Гиршова, — сказал тогда Гуго (удивительное дело, как это молодой еврей, когда понадобится, сразу все сообразит). —…

— Во-вторых, — продолжал Мейзлик, — нам известно, что барон Гандара был азартный карточный игрок. Вы, господин советник, не бываете в обществе, играете только в домино у Меншика, у вас нет знакомых, сведущих в таких делах. Если вам угодно, я наведу справки, кто играл с Гандарой в последние дни… Понимаете,…

— Я женщина беззащитная, слабая, я женщина болезненная, — говорила Щукина. — На вид, может, я крепкая, а ежели разобрать, так во мне ни одной жилочки нет здоровой. Еле на ногах стою и аппетита решилась… Кофий сегодня пила, и без всякого удовольствия. А Алексей Николаич объяснял ей разницу между ведомствами…

ПЕРЕВОДЫ ИНОЯЗЫЧНЫХ ТЕКСТОВ (1) Муза венчает славу, а слава Музу (2) Ну!.. (3) Что это значит "православние"?.. Рвань окаянная, проклятая сволочь! Чорт возьми, мейн герр, сударь, я прямо взбешен: можно подумать, что у них нет рук, чтобы драться, а только ноги, чтобы удирать. (4) Позор.…

— На этом самом месте, — умиленно вздохнул он, — пятьдесят лет назад, тридцать первого июля… А, черт! Последние слова были вызваны тем, что наконец хлынул дождь, густой, как душ. Дядя и племянник прыгнули на крыльцо и встали под навес, откуда и переглядывались с серым попугаем. Висел попугай в клетке,…

Голова моя немного прояснилась, и я стал приглядываться к своему благодетелю. В нем было что-то знакомое. Где я видел эти огненно-рыжие волосы, эти могучие плечи? Передо мной стоял мой старый друг Вильберфорс Биллсон, или иначе Свирепый Биллсон, будущий чемпион, который дважды выступал на арене под руководством…

Все-таки они добрели в ночной темени до окраины станицы и за полем подсолнечника в садике услышали тихое шебуршание множества людей. То и дело расспрашивая ночных встречных, политрук отыскал в кривобокой мазанке командира этой маршевой роты — разбитного младшего лейтенанта, который сообщил, что имеет…

После этих воспоминаний все как-то притихли. Несколько минут длилось молчание. – Гляди… Звезда упала… Еще… И куда она падает, братцы? – тихо спросил чернявый матрос. – В окиян, известно. Опричь окияна ей некуда упасть! – отвечал пожилой здоровый матрос уверенным тоном. – А ежели на землю? – спросил…

— Ну, дядя Каниво, — сказал он, — как дела? Дюжий крестьянин, питавший симпатию к священнику, на которого он походил ростом, дородностью и объемистым животом, ответил улыбаясь: — Помаленьку, господин кюре, помаленьку, а у вас как? — О, у меня-то всегда все благополучно. А у вас как, дядя Пуаре? — осведомился…

— Да ведь это… оно… так, например… только словесность, — тихо произнес Банников. — А есть каждому полагается! — На службе мамки и тятьки нет, — зевнул разводящий. — Цапля, давай чай пить. Все равно энту кашицу принесут холодную. Вон Банников за кипятком сбегает. Давай копейку, Банников, на кипяток,…

— Хорошо, — сказал я, — но как ты вывернешься? — Головой. Я не шучу, Эттис! Говори адрес. Спасибо! До свидания. Мне осталось ведь только четыре часа. Иди домой, будь спокоен и займись списком неотложных покупок. Мы расстались. Я чувствовал себя так, как если бы доверил все свое состояние человеку,…

Двор не представлял ничего особенного: он был пуст, — вот все, что можно сказать о нем, безотраден и пуст, как сгнившая яичная скорлупа; в будке, свесив язык, лежала цепная собака да у старых костей под забором скакали вороны. Когда Зитор Кассан кончил шлепать губами, в дверях дома появилась женщина.…

— Это ничего… ветер стихает. — Ого! Ревет, как водопад! — Да и дождь, кажется, сдал. Надо идти. Сказав это, Энох крепко сжал в кармане револьвер и шагнул в степь. Через мгновение за его спиной стукнул выстрел, и пуля, выскочив меж лопаток сквозь грудь, разорвала сердце. Энох упал около статуи.…

— Я музыкант, — сказал он после обычных предварительных фраз, произнесенных взаимно, — и чрезвычайно прошу вас не отказать мне в великой помощи. Случай, который видите вы в моем лице, едва ли представлялся разнообразию даже вашей практики. Меня зовут Грациан Дюплэ. Около года назад среди снов, ощущения…

II Все, что произошло потом — результат горячих двухнедельных споров, раздражения, осторожных, тонких расчетов, надежд и сомнений — совершилось с какой-то потрясающей, нелепой быстротой, бестолково и страшно. Снаряд не разорвался: брошенный между колес, он тупо стукнулся о шпалу, перевернулся и лег…