Классическая проза

– Разве Фрим пожалеет? Ему нельзя рассказать. – Как, однако, ты глуп. Неужели я буду советовать тебе рассказать директору банка, что ты доверенные тебе деньги проиграл в… Расскажи ему, что ты ехал на Николаевский вокзал… Нет. Сейчас поезжай в полицию. Нет, не сейчас, а утром в десять часов. Ты шел по…

14 апреля Дюбю вновь обыскивает владения мадам д'Аленвиль, и на этот раз ему крупно повезло. В комнате незадачливого священника Нурри он находит пять экземпляров пресловутого романа, сорок оттисков с гравюр, а в потайном шкафу — ещё шесть пачек книги, множество вклеек с иллюстрациями и несшитых листов…

В конце XIX — начале XX века богатый, плодородный остров начинает привлекать внимание могучего западного соседа — Соединенных Штатов Америки. Летом 1915 года США оккупировали Гаити. Предприимчивые янки, пользуясь поддержкой правящей гаитянской верхушки, начали энергичное вторжение во все сферы экономической…

- Васильку, го-ов! а йди сю­ди! - гук­нув з под­вiр'я батько. Ва­силько по­бiг до батька. - Лагодь, си­ну, са­ни, вiд­ве­зеш ялин­ку. Та ха­пай­ся, си­ну, бо вже ген-ген з по­луд­ня, а тре­ба вер­ну­тись за­вид­на… Ко­ли б ще снi­гу не бу­ло, - ка­зав Яким, удив­ля­ючись у край не­ба, - на­че хма­ра…

В їдальню стали заходити друзі-шанувальники, які хотіли побачитися з матадором, перш ніж податись додому снідати. Це були старі любителі кориди, що вважали за обов’язок мати власного кумира, навколо якого можна згуртуватись, і обрали «своїм матадором» молодого Гальярдо. Вони давали йому безліч мудрих…

Волость була недалеко. На дорозі догнав Грицька знайомий і підвіз його. У волості було багато людей. Там теж батьки розпитували про дітей: кому йти в москалі, кому вільгота. Голосно балакали. Діда Грицька всі знали, бо він був самий ветхий чоловік. Дід Грицько неначе ще гірше постарів і зморщився: так…

- А хазяйствечко як? - питаю. - Та й хазяйствечко нічого тепер. Добре, все добре. Я вже так порядкую, так годжу йому!.. А він, тіточко, він усе не дає діла робити, їй же богу!.. Пораюсь там коло печі абощо, а він: «Чого се так довго, Парасю?» - «Та я для тебе, голубе, щоб ти смачніше з’їв». - «Байдуже,…

Як почне, було, пригадувати, то й кінця нема. - І все те мусили покинути! - зітха. - Хоч ми й тут лісову хатку впорядкували собі гарненько - є в нас і криничка глубоченька, маємо і городчик, і пашні трохи, а за копаночку нам аж ціле озеро - усе гаразд, усе добре, та не батьківщина, що там родилась…

Тепер щодня я серед люду, сірий, чужий, невідомий. Вбираю в себе, як земля краплі в посуху, все, що мені треба. Звідки? Тут, там, в повітрі. Бо всі його знали, бо всім він був ненависний, усім шкодливий, і всі на нього гарчали, як полохливий пес, що боїться вкусити. Вранці він часом гуляє. Ага!. Але…

"Можа гэта яна тады - от, абы пацвялiцца", - думае цяпер Павал. А тады былi спатканнi на цёмнай ад зiмовай ночы вулiцы, заваленай снегам. Была яшчэ тады вельмi ж вялiкая нуда, што з гэтага не можа нiчога выйсцi, бо гэта ж у яго нiчога няма, зусiм голы двор ды пустая хата, дый сам ён, як гнiлы грыб, часта…

Так такому б то не повірити оглядіть двори, чи не знайдеться де у, кого ворівських вещей? Куди! Тут ще стали його прохати, щоб зділав милость, забравши яких парубків сам зна, пішов би і оглядів усіх, не минуючи ні одного двора. Нічого Денисові робити – вибрав парубків, сам і пішов з ними. – Починайте…

— Здорово, Олаф, тебя-то мне и нужно, — сказал он. — Завтра мой день рождения, и я хочу положить тебя на обе лопатки. Понял? И тебя, Луи. Я могу всех вас повалить, недаром завтра мой день рождения. Понятно? Идем выпьем, Олаф, я тебе сейчас все объясню. С приходом нового посетителя по салуну словно…

Среди этих полулюдей-полуживотных и свергнутых языческих божков не все, однако, были зловредными, более того, некоторые подчинялись черту весьма неохотно. Другие слушались его с рвением и принимали в озлоблении действительно дьявольский вид; ибо они не понимали, почему их вырвали из прежнего безопасного…

О! Ангелы!!! — Дурик! Какие к ебе…ям ангелы?! — радостно орёт в голове голос Искина. Ты очнулся, а то я думал уже, что оставшуюся жизнь, которой мне вряд ли много бы выделили, как и тебе, придётся жить, при полном кретине. Я даже головой хотел покачать, чтобы вытряхнуть этот ор из воспалённых мозгов.…

С минуту Нина напряжённо смотрела прямо в глаза Таисии Викторовне и, отважившись, заговорила горячечно, захлёбисто: – Таись Викторна!.. Миленька… Вы мне уж не помощница… Так подмогнить мому Слепушкину… Нина слабо, молитвенно потянула руки к Таисии Викторовне. – Дайте вашу руку. Таисия Викторовна…

— Надеюсь, она все-таки приехала. Раз уж я сделала над собой усилие, чтобы принять посетителя, досадно растрачивать его втуне. Пунктуальность — важнейшая добродетель, а эта особа, похоже, начисто ее лишена, ибо обещала быть здесь в семь, а время давно прошло, — оскорбленным тоном начала миссис Ковентри.…

— Вы ведете машину на большой скорости, — заметил мой пассажир. По тону, каким это было сказано, нельзя было понять, нравится ли ему быстрая езда или не нравится. — А вам что, страшно? — спросил я и, приблизившись к повороту, немного сбавил скорость. Он ничего не ответил, и мы молча продолжали…

Он и так раскидывал, и этак и решил наконец, что займется полеводством. В ушах у него хранились семена самых разных растений, цветов; он приготовил их загодя, отправляясь из Европы; арендовать поблизости клочок земли не представляло труда. К тому же сам святой Франциск признал это занятие вполне достойным.…

Неожиданно в черном проеме двери выросла белая фигура. – Деметрио Масиас! – с ужасом вскрикнул сержант и попятился. Лейтенант вскочил и онемел, застыв, как статуя. – Убей их! – вырвалось из пересохшего горла женщины. – Извините, приятель, я не знал… Я уважаю храбрецов. Деметрио, не отрываясь, глядел…

Открылась парадная дверь владельческого дома, и показалась барыня – некрасивая и уже немолодая женщина, разодетая в какое-то необыкновенное платье с турнюром, по тогдашней моде. Рядом с ней шла девочка, дочь. Сам Пучеглазик был одет тоже по-особому: в невиданной шляпе с белыми мягкими перьями (плюмаж),…