Классическая проза

— Если хочешь, дорогая, съездим сначала на бульвар позавтракать, а потом не спеша вернемся на вокзал за багажом и отправимся в гостиницу. Она тотчас же согласилась: — Конечно, поедем завтракать в ресторан! Это далеко? — Да, довольно далеко, но мы сядем в омнибус. Она удивилась: — А почему не взять…

Он провел меня в нижний этаж. Комнаты, огромные, голые, унылые, казались заброшенными. На столах стояли грязные тарелки и стаканы, так и не убранные темнокожими слугами, которые беспрестанно сновали по этому обширному помещению. На стене висели два ружья; в углах можно было видеть лопаты, удочки, сухие…

Мы нагнулись к нему. Он узнал Ардалиона Михайлыча. — Батюшка, — заговорил он едва внятно, — за попом… послать… прикажите… Господь… меня наказал… ноги, руки, все перебито… сегодня… воскресенье… а я… а я… вот… ребят-то не распустил. Он помолчал. Дыханье ему спирало. — Да деньги мои… жене… жене дайте……

Миссис Калвер. Я уже не раз замечала, что на вопросы, которые в принципе не требуют ответа, ответить труднее всего. Марта. На этот ответить совсем не трудно. Она должна знать правду, потому что это правда. Миссис Калвер. Разумеется, правда — это прекрасно, но, прежде чем озвучить ее, хорошо…

Шеф тяжело оторвал голову от подушки: — Забыл? Могу напомнить. Ты сказал: «Мистер Джексон, для меня закон имеет только одну сторону». Я поверил и взял тебя. А теперь хочешь отсидеться в кустах, бросаешь меня... — Джон, я не бросаю вас, но именно это дело взять не могу. Я отказался от него с самого…

– Нашу видели? – Нет. А что? – Ничего. Я так. Полмесяца живете и не видали… – Разве интересно? – Как кому! – загадочно проговорила Степанида, обрывая разговор, несмотря на мои попытки продолжать его. – А муж, видно, домосед? – Да… читать любит… За книжками более… Однако я с вами болтаю, а у меня…

Патетическое излияние было прервано веселым смехом Елены, или Лены, как ее называл ее друг. - Сейчас видно, - сказала она, - что поэт писал. Ничуть не обиженный такой неуместной веселостью, Андрей продолжал читать, быстро бормоча сквозь зубы конец письма. - Да, вы были правы, не стоило читать, - сказал…

— Привет, Тедди! — ответила она. В то время, как она проходила мимо него, он чуть замедлил шаг. Но было ясно, что девушка сейчас не в настроении беседовать с ним. Он понял, что обречен один идти полями и в такую чудесную погоду совершить неинтересную прогулку. «Тьфу, черт!» — заметил он про себя по…

Тут город начал подумывать о том, как извлечь пользу из коммунального достояния, пропадающего без толку. Снесли каменную стену вдоль улицы и тупика, выпололи траву, срубили грушевые деревья. А потом перенесли кладбище. Почву вскопали на несколько метров вглубь и свалили в угол кости, отданные землей.…

Майк посмотрел на него с удивлением. – У меня действительно такое чувство, будто я сплю на ходу. – Ну, я могу налить стаканчик, если желаете. Майк колебался. – Нет… У меня вроде пересохло в глотке. Налейте лучше пива. Вы там были? Маленький человек снова кивнул своей мышиной головкой. – К шапочному…

Необходимо, однако, оградить благосклонного читателя от досадных недоразумений, в которые он может впасть, если автор будет без дальнейших объяснений продолжать свой рассказ, не подумав о том, что если ему-то хорошо известны все обстоятельства, связанные с рождественской елкой, о которой идет речь, то…

– А я вчера у Егорова был, – перебивает Финкс поляка, желая переменить разговор. – Представьте, выиграл у него в пикет шесть с полтиной. – Я за пикет остался, кажется, вам что-то должен, – вспоминает Ляшкевский. – Надо бы отыграться. Не хотите ли одну партийку? – Разве только одну, – мнется Финкс. –…

Положив себе с большого блюда щедрую порцию ветчины, яиц и почек, Слит уже благосклоннее принял чашку чая, налитого из металлического чайника. Занятый намазыванием масла на подрумяненный тост, он не сразу услышал негромкий вопрос отца Чисхолма: — Вы ничего не будете иметь против, чтобы Эндрью ел свою…

— Не знаю, — ответила она, — луна и озеро меня умилили. Когда я вижу что-нибудь очень поэтичное, сердце у меня сжимается, и я плачу. Он улыбнулся, тоже растроганный, находя и глупым и очаровательным это наивное волнение женщины, милой маленькой женщины, принимающей так близко к сердцу все свои переживания.…

Вот теперь миссис Снелл была в своей стихии. Она тотчас отставила чашку. — Ну, — начала она, — первым долгом я не стала бы расстраиваться. Уж я бы сразу стала искать другое… — А я и не расстраиваюсь, — перебила Сандра. — Знаю, знаю, но уж я подыскала бы себе… Распахнулась дверь, и в кухню вошла Бу-Бу…

Он выпил всю водку, и лица его коснулся желтый кролик. Солнце, палящее в тростниках, обожгло его изнутри. Оно обожгло голову, и ему показалось, что на ней не волосы, а пепел; обожгло губы, чтобы он не говорил во сне; обожгло язык – он стал тряпкой, и зубы – они стали острыми, как мачете. Гаспар ткнулся…

— Пожалуйста, пропишите меня, — говорил я, — ведь хозяин комнаты ничего не имеет против того, чтобы я жил в его комнате. Я очень тихий. Никому не буду мешать. Пьянствовать и стучать не буду... — Нет, — отвечал председатель, — не пропишу. Вам не полагается жить в этом доме. — Но где же мне жить, —…

— Измокнем мы с тобой, Феклушка! — бормочет Терентий. — Сухого места не останется… Хо-хо, брат! За шею потекло! Но ты не бойся, дура… Трава высохнет, земля высохнет, и мы с тобой высохнем. Солнце одно для всех. Над головами путников сверкает молния сажени в две длины. Раздается раскатистый удар,…

Степка, бледнея, молчал, и губы у него дрожали от обиды. — Ерундовская власть. Нам, казакам, даже вредная. Одним коммунистам житье, а ты хоть репку пой… Такая власть долго не продержится. Хоть и крепко присосались к хлеборобовой шее разные ваши комсомолы, а как приспеет время, ажник черт их возьмет!…

— Батюшка… Сгноила парню руку, да теперь и батюшка. Какой он работник без руки? Вот век целый и будешь с ним нянчиться. Небось как у самой прыщ на носу вскочит, так сейчас же в больницу бежишь, а мальчишку полгода гноила. Все вы такие. Доктор закурил папироску. Пока папироска дымила, он распекал бабу…