Историческая проза

Оттесняя друг друга конями, ближайшие из сподвижников, высшие военачальники и старшины родов, следовали за Тимуром; одни — устало горбясь в седле, другие — красуясь посадкой и выправкой. Кони, благодушествуя на тихом ходу, порой принимались рьяно кивать головами, пофыркивая, бряцая серебряными наборами…

Баркас получился большой, неуклюжий, как утюг, но тут его никто не увидит, зато груза возьмет много. – Не осудят, Евфимий Васильевич, так и возьмет груза! Конечно, баркас не пароход. Для себя сойдет! Да и ни за что не платили, даром! Кабы время… Глухарева, кажется, радовало, что баркас построили,…

Кругом было тихо и безлюдно. Ни шелеста, ни звука… Только где-то поблизости плескали темные воды Фонтанной речки, одной из многих рек, перерезавших молодую еще тогда столицу Санкт-Петербург… Там, за этой рекой, пройдя темный переулок, находился его домик… В голове молодого поручика блеснула мгновенная…

Семья Сеймуров в Волчьем зале Старый сэр Джон, опозоривший себя связью с женой старшего сына Эдварда. Эдвард Сеймур, его сын. Томас Сеймур, его сын. Джейн, его дочь, при дворе. Лиззи, его дочь, замужем за губернатором острова Джерси. Уильям Беттс, врач. Николас Кратцер, астроном. Ганс Гольбейн,…

Кучер, сидевший на лошади, резко натянул узду:    — Тпрру! Власьев приоткрыл дверцу колымаги:    — Чего стал?    — Граница, боярин! Переправляться через реку будем! Поддерживаемый слугами, дьяк осторожно сошёл на землю. Вышел на высокий берег реки, не торопясь осмотрелся. Был Афанасий Иванович,…

Описывая действия, я не мог пренебречь местностями и представил образ жизни действовавших лиц, их нравы, обычаи, степень просвещения, одежду, вооружение, пиры и проч. и проч. Во всем следовал я истории самым строжайшим образом. Большая часть речей взята целиком из истории, а где недоставало к тому источников,…

– Я это уже слышал. Две недели долбишь одно и то же. Тебе, Ред, не понять. – Может, и не понять. Меня не озаряет, как некоторых гениев. Зато я другое понимаю. Я приличный горнист. Без дураков. Но до тебя мне далеко. Ты в этом полку – лучший, второго такого у нас нет. Может, даже во всем гарнизоне нет.…

Когда в нашей литературе описывают период правления Луи-Филиппа, крупных буржуа обычно изображают людьми скаредными и недалекими, у которых ума достает только на то, чтобы заработать денег, а вся мораль сводится к потаканию собственному эгоизму. Не знаю, насколько верны подобные наблюдения, однако могу…

Василий Иванович протянул руку и позвонил. Явился казак. — Чаю, — велел Василий Иванович. И прибавил машинально: — Смотри, каналья, сахару не пожалей! — Как можно-с, — фыркнул казак и исчез. Обычный диалог, повторяющийся всякий раз, когда Ильяшенков требовал чаю, немного успокоил…

— Дааа… — давно я не пил кобыльего молока, — вздохнул Соша. — Эх, скорей бы река, а то меня вошь заела, — заныл Инисмей. — Вошь? Тогда вода тут не поможет, — смешливо отозвался Соша — старики говорили, нужно коровьей мочой умываться. — Хех… — Инисмей скривился. — Врешь, болотная крыса… Соша приблизился,…

В душе своей Сергей Львович навсегда сохранил с этого времени опасливость по отношению к родне, а единородного брата изгладил из памяти. В вотчине Сергей Львович никогда не бывал и болезненно морщился, когда матушка намекала – не без яду, – что не мешало бы, дескать, заглянуть. Знал, что числится тысяча…

– Каждый ребенок думает, что его мать красавица. – Щеки у нее порозовели от холода, а кончик орлиного носа стал ярко-красным. – Даже если это не так. Катерина выудила из сумочки зеркальце и замшевую пуховку. Краснота исчезла под слоем пудры. Поджав губы, Катерина критически оглядела мальчиков. Поправила…

Праздновали и в Гулынках. Празднуя, не забывали о весеннем севе, творя молитву не только во храме, но и в закромах: «Мати божия, Гавриил-архангел, благовестите, благоволите, нас урожаем благословите: овсом да рожью, ячменем, пшеницей и всякого жита сторицей». Отошел великий праздник, пришел великий…

Лежу я, больной от печали; Врачи меня мудрые лечат. Подходит любимая к ложу, Смеется сестра над врачами: Болезнь мою лютую знает! — пел вполголоса человек лет тридцати, с женственно-тонким лицом, с большими, грустными, как у больного ребенка, глазами, с бритой, как у жрецов, головой, в белой льняной…

Нравственная цель сего романа состоит в том, чтобы представить в верной картине ужасы мятежей и безначалия, вредные последствия насильственных переворотов в государстве, правосудие Провидения, не оставляющего без наказания виновников возмущений, и достойные подражания примеры преданности церкви, престолу…

Госпожа Толычёва, родом из семьи зажиточной, привыкла ездить не иначе как по дворянскому обычаю, на своих, на долгих, с молельнею, кухнею, с обозом домашней клади и дворовой челяди. Почтовых дилижансов боялась как неслыханного новшества и рада была надёжному спутнику. Тотчас рассказала ему всю свою…

Пусть я и стояла футах в двадцати [2] , но посыпанный свежей соломой эшафот, на который вела деревянная лестница, казалось, нависал прямо надо мной. Как же сможет пройти через весь этот ужас Анна — несдержанная на язык, безрассудная, но все же ни в чем не повинная Анна, которую лишили теперь…

Второй, в зеленом халате и зеленой же чалме, – друг и советник Орхана, Чандарлы Кара Халил Хайр уд-Дин-эфенди , кади (судья) Биледжика, – повесил четки, которые перебирал, на левую ладонь и неторопливо огладил бороду: – »Держитесь за вервь Аллаха все, и не разделяйтесь, и помните милость Аллаха вам,…

— Выкладай серебро [6] в государеву казну. Выложишь, куда денешься. Лихо жить у барина, голодно. Надо бы к новому помещику идти, авось у того постытней будет, но в кармане денег — вошь на аркане, да блоха на цепи. Пожилое Кутыге век не наскрести, хоть лоб разбей. Поглядела на сумрачного мужика…

Теперь пускай отец Сильвестр... Но почему Сильвестр? Обида снова горячо бунтует в Нестеровой душе. Почему именно сей ничтожный лукавец, для которого не существует ничего святого и доброго на земле?.. Ведь он же что угодно напишет в державном пергамене! Может вознести никчёмного, может унизить великого.…