Историческая проза

— Кто идет? Пан Анджей остановился как вкопанный. Его бросило в жар. — Свой, — отозвались другие голоса. — Пароль? — Упсала! — Отзыв? — Корона! Пан Анджей сообразил, что это сменяется стража. — Дам я вам и Упсалу и корону! — проворчал он. И обрадовался. Это было очень удачное для него обстоятельство,…

   — Может быть, сам Амулий? — предположил Люций. — Ведь охрана не от него, а для него.    — Если ты прав... — Нумитор сжал кулаки и тут же, осознав своё бессилие, разжал их. — Надо что-то делать, Люций. Поедем в храм.    — Я готов, государь, — и приказал запрячь повозку. Нумитор кликнул слугу;…

В «тарелке», установленной на городской площади Костюковичей, раздалось потрескивание и следом за звонкими щелчками прозвучал металлический голос диктора: «Внимание! Передаем важное правительственное сообщение…» Вести приходили безрадостные. По официальным сводкам Информбюро судить о развитии событий…

Сегеди вернулся, и урок начался. Семь лет он учил меня немецкому и ни разу не изменил изысканной учтивости и располагающей к себе любезности. Наше время отвергло сословия, но я не помню случая, чтобы к имени Сегеди не присовокуплялся титул «граф». Повинно в этом было не его происхождение, а поведение,…

– Не знаю… Не помню… Может и я, в пьяном виде. Когда, грозный для всех, но не для него, временщик-отец спрашивал у баловня-сына: он ли это «наболванил» или «прошумел» в столице, то Шумский отвечал отцу французской поговоркой: – On prete au riche!.. [1] Это был не ответ, не признанье и пожалуй не…

Конунг любил своего друга, но порой и он считал, что Хильдис слишком хороша для такого грубияна и неряхи, как Регнвальд. Она была как светлый альв, [15] словно не из этого мира, утонченная и изящная, даже с годами не утратившая способности пленять мужской род своей хрупкой красотой. Харальд помнил…

На дне шитика у Осташи лежал мешок с припасами и кое-каким снарядом; вдоль борта — шест с окованным наконечником и длинный рогожный сверток, под который Осташа заботливо подстелил лапника. В носу лодки, распяленный прутиками, чтобы не упал, стоял раскрытым зеленый медный складень с Николой Морским —…

Дождавшись, когда Нята напьется, князь тронул его и тихо поехал вдоль берега вниз по течению. Проплыло по правую руку устье Юрчима, и с пригорка открылся Шаманский город. Он стоял посреди широкой вырубки, ощетинившись частоколами и мачтами, и над ним огненным крылом Торума взметнулся закат. По утоптанной…

…В Грановитой палате вдоль искусно расписанных стен уселись на лавках бояре думные совет держать. И часа не минуло, как они меж собой перегрызлись. Такое в Грановитой палате не единожды случалось, когда родовитые, весьма почтенные мужи псами лютыми друг на друга кидались, облаивали словами последними.…

— Не думаю, чтоб королевские министры подпустили вас к себе близко, — хмуро отозвался Жером. Префект Дюмолар, гостивший в имении негоцианта Броше, спешил на охоту, и потому обычный утренний обмен мнениями между ним и слугой значительно сократился. Примерив цилиндр и согнув в руке хрустящий…

На большой черной вывеске над дверью золотыми буквами были выведены слова: «Чай, сахар, кофе и другие колониальные товары». Чуть пониже – другая вывеска: «Навынос и распивочно». Последняя приглашала постоянных покупателей выпить водки в маленькой примыкавшей к лавке комнате. Несколько завсегдатаев лавки…

Рассказ, о котором речь, написан от третьего лица, кому я дал не своё, а другое имя — что, как думалось тогда, облегчило мне возможность более беспристрастно разбираться и анализировать, осуждать и оправдывать и приходить к объективным выво… А вот с выводами у меня всегда не слишком ладилось. Тем более,…

Как же воспринял Эмиль эти оскорбительные действия? Должно быть, он очень удивился, узнав, что поступал плохо, позволяя Мустафе себя ласкать. Может быть, он огорчился, внезапно лишившись знаков внимания, которые оказывал ему этот мальчик, его умелых ласк, его прикосновений, доставлявших такое удовольствие.…

— Меня зовут Мацько из Богданца, а этот подросток — сын моего брата, зовут его Збышко. Мы герба Тупой Подковы. — А где он, ваш Богданец? — Э, лучше спросите, где он был, потому что его уж нет. Еще во времена войны гримальтов с наленчами сожгли наш Богданец дотла, так что один старый дом остался,…

В 1815 году Павла Нахимова включили в списки воспитанников Морского корпуса. С палубы «Симеона и Анны» явился он в Петербург, на Васильевский остров, в эти здания, соединенные дворами, темными коридорами и полутемными галереями. Учили не вразвалку, плотный был учебный день: с восьми утра до полудня;…

Хлопая руками по небеленным кирпичам, князь Масальский сказал: – Ну, и холодно же у вас, господа морская гвардия! Печь-то, поди, с Покрова не топлена? – Зачем с Покрова? – отозвался Борютин меньшой. – Намедни топили: я из Адмиралтейства щепы приносил! – Грек, сволочь, прости господи! А еще галерным…

Мать самой королевы присутствует на коронации: разумеется, она ни за что на свете не пропустит миг своего высшего триумфа. Она занимает в процессии полагающееся ей место, возглавляя целую армию сыновей и дочерей рука об руку со своим весьма миловидным мужем, сэром Ричардом Вудвиллом, имеющим титул барона…

В 1828—1829 гг. Беллинсгаузен участвовал в русско-турецкой войне. С 1839 г. — военный губернатор Кронштадта. Именем Беллинсгаузена названы море в Тихом океане, мыс на Южном Сахалине и остров в архипелаге Туамоту. Плавание Беллинсгаузена описано в его книге «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане…

– Что говорит сам Мамай о походе на Русь? – Великий хан, он убеждает наянов, будто на Дону мы уже победили Димитрия, и только трусливые вассалы, увидев небольшой русский полк, напавший из засады, побежали и внесли в войско панику. Он говорит, сила Москвы иссякла, надо, не теряя времени, нанести ей новый…

Моего отца зовут Тарасмунд. Мою мать зовут Гизела. Они веруют в Бога Единого. У меня есть два брата и три сестры. Был еще младший братец, но он умер от чумы. Старшего брата зовут Ахма. Мой брат Ахма — дурачок. Отец отдавал его было добрым пастырям, но те возвернули Ахму назад. Дедушка Рагнарис говорит,…