Детская проза

– Что же теперь разыгрывать, кто какую сторону выбирать должен? Давай уж кидать. Катя махнула рукой: – Ладно, Дима, бросай! Я бросил, и Катя выиграла. Она победно посмотрела на Лешку. – Так нечестно, – Лешка чуть не заплакал, – я придумал эту игру, значит, я должен быть сыщиком! – В следующий…

– Вятскую губернию. – А-а… Хорошо-с. Прекрасная губерния. Ну… спросим мы… Кого бы нам спросить? Он посмотрел на притихших учеников вопросительно. Конечно, ответить ему мог каждый, не задумываясь. Иванович посоветовал бы спросить Нечипоренку, Патваканов – Блимберга, Сураджев – Патваканова, а все вместе…

Стожок был уже близко; он двигался коварными петлями, и неизвестно что было у него на уме. Мы стояли ни живы ни мертвы между молотом петлюровской армии и наковальней таинственного стожка. Стояли и не знали, что делать. Зато знал, что делать, Петлюра. Он издал скрежещущий звук, что-то среднее между…

За окном и правда раздавались голоса. Это Сёмка Левитин, Амир Рашидов, рыжий Толька Петров и его сестра Галка смастерили бумажных змеев и с ликующими воплями запускали их, бегали от ворот до помойки. Змеи были небольшие, типа “монах”, взлетали невысоко, но веселья было полным-полно. Я выбежал и включился…

Вот оно. Читать, и довольно бойко, я научился еще до школы, в детском саду. Когда настала пора отдавать меня в школу, вышло решение: принимать детей не в первый класс, а в приготовительный. Тех, кто учился в таких классах, называли приготовишками. Какой-то деклассированный элемент, ни то ни се, ни…

— Ого-го-го! Мне становится неудобно, что я сижу и распиваю чай, когда необходимо вовсю использовать предоставленные мне возможности. — Извини, папа, — вскакиваю я. — Мне пора в школу. Я подхватываю сумку, набитую учебниками и тетрадями, и выбегаю на лестничную площадку. Вдогонку…

Такой версии придерживались особо набожные дамы, которых по своему недомыслию обделил вниманием не понимающий своего счастья дурачок-Тарзан, и всезнающие старушки. А также брюзгливые дядьки – блюстители чужой нравственности. Иначе чего он ходит голый и босый, народ смущает? Так оно и есть – Тарзан развратник…

К вечеру въехал я в лес. Я начал уже дремать, как вдруг услышал тревожное ржание лошади. Оглянулся и при свете луны увидел страшного волка, который, разинув зубастую пасть бежал за моими санями. Надежды на спасение не было. Я лёг на дно саней и от страха закрыл глаза. Лошадь моя неслась как безумная.…

Ну вот, значит, не было никакой возможности решить, кто же самый великий путешественник. Одни говорили, что Нат, другие – что Том. Все признали, что Нат проехал больше по долготе, но им пришлось согласиться, что Том хоть и уступал Нату в долготе, зато перещеголял его по части широты и климата. Значит,…

— Конечно, конечно, дорогая, ты искала его, — поспешила успокоить ее сестра, — и мы будем продолжать поиски вдвоем, пока не найдем его… или до самой смерти. Но то, что ты делаешь сейчас, не приносит никому никакой пользы. — Но ничего другого мне делать не хочется, — пробормотала Рут уныло. На минуту…

Тут Летучая Мышь вскарабкалась на кочку, расправила крылья и улетела к себе на дерево. А уж из-под земли другие ноги лезут. Страшные лапы: короткие, мохнатые, на пальцах тупые когти, жёсткие ладошки в разные стороны вывернуты. Затрепетал Жаворонок, а Медянка говорит: - Лежу, гляжу и смекаю: лапы…

С детства любила читать. И сочинять начала необычно рано – в девять лет. Причем не стихи, а прозу. Мать, Мария Кирилловна, сохранила ее первый рассказ о беспризорном мальчишке, написанный под влиянием Диккенса. Тяга к творчеству уже тогда казалась девочке непреодолимой склонностью, призванием. Как вспоминает…

До чего же хорошо осенью быть собакой! Многие бы не отказались, каждому хочется косточку погрызть, только не каждый может. Не у всех голова работает так здорово, как у нас, собак. Я, конечно, не хочу всех в одну кучу мешать, но есть такие, которые рады бы в собачью шкуру влезть. И вовсе не из-за еды.…

Так они покричали и ушли. А на следующий день шуму в коридоре было ещ больше. Ходили какие-то чужие дядьки. Открывали двери. Вторая половинка, которая была на крючке, открываться не хотела. Е колотили топором. Кто-то говорил: «Снимите с петель, снимите же е с петель!» И наконец много людей сразу внесли…

— Не плачь, Трисон, бог с ней, с этой посудиной. Посуда бьётся, жди удач. Я до сих пор так и не понял, какая удача может быть от разбитой вазы? Пока не слышал, чтобы по телевизору об этом рассказывали. В общем, умер мой Иван Савельевич. Он умер, а меня вернули в школу. Как я по нему скучал. Кусок в…

Был он широкоплечий, не по годам рослый. Когда спросили, сколько ему лет, сказался шестнадцатилетним и ушел в Красную Армию, на фронт. Через год примерно он окончил Киевские командные курсы и был назначен командиром 6-й роты 2-го полка бригады курсантов. А шестнадцатилетним подростком он уже был командиром…

— Нет, не привыкну. — Откуда ты знаешь? Я только что начал тебя так называть. Подобные дискуссии Маркус и Сигмунд могли вести часами. Они могли углубиться в самые невероятные доводы, которые приводили к самым непредсказуемым выводам. Никто, даже они сами не понимали, почему они подружились. Они отличались,…

Катруся запрыгала от радости: — Ой, как весело! Я одна пойду? Как большая? — Ну конечно, иди одна. Только покройся моим тёплым платком — на лестнице холодно. Мамин платок закрыл Катрусю почти всю с головы до ног. Катруся подошла к дверям, но вдруг остановилась: — Мамуся, а может,…

Гера посмотрел на них, но знакомых не нашел. Жили то они больше чем полвека назад! Полвека. Далекая старина, как на уроках истории у Лидии Егоровны. Наверное, вообще уже все давно умерли… Гера хотел отойти от схемы и от портретов, но тут-то и увидел записку. Она лежала маленькая и неприметная на столике…

— Верно. И польза и удовольствие! — соглашался Михей Захарыч. Андрей Иванович горячо любил свою профессию и до старости лет увлекался ею, как юноша. Он думал, что самое высшее благо в жизни есть знакомство с природой и изучение естественных наук. Он был уверен, что человек, который не любит природы…