Звездочёт из Нустерна и таинственный перстень
Шрифт:
Однажды мастер Тим Уэлль Возле дворца гулял.
Задумавшись, забрел он в сад И деву повстречал.
«Прекрасная, – промолвил он, - Тебя не знаю я».
Она ответила ему: «Я – дочка короля.
Отец меня всегда скрывал За каменной стеной:
Простому человеку я Назначена судьбой».
«Твои глаза – как две звезды, А голос – как свирель.
Пленила сердце ты мое!» – Воскликнул Тим Уэлль.
С тех пор, принцессу полюбив, Лишился мастер сна,
Но и она теперь была Покоя лишена.
И каждый вечер с той поры В тени густых ветвей
Встречался юный Тим Уэлль С возлюбленной своей.
Узнав, разгневался король: «Запрет нарушен мой!
Придется мастеру теперь Проститься с головой.
Пусть ты искусен, пусть умел, Обиды не прощу.
Готовься к смерти, Тим Уэлль Поверь, я не шучу».
Принцесса в тронный зал вошла И встала у дверей.
«Я мастера не дам убить, Сперва меня убей!
–
Открыто, гордо говорит Принцесса королю.
–
Без Тима жизнь мне не мила, Я лишь его люблю».
Надолго замолчал король, Поникнув головой.
Но вот влюбленным, наконец, Он дал ответ такой:
«Мне дочь дороже, чем запрет, Но чтобы зятем стать,
Ты должен, мастер, мне свою Отвагу доказать.
На севере моей страны Коварный тролль живет.
Убей его, иль сам умри, А свадьба подождет».
На мастера он устремил Свой беспощадный взор.
Не дрогнул юный Тим Уэлль И принял приговор.
Прочь от дворца среди лесов Горячий конь летит.
В седле, с улыбкой на устах, Отважный Тим сидит.
Он взял с собой копье и меч, Большой железный щит,
Колчан, а в нем одна стрела Из золота лежит.
Над ней горючую слезу Принцесса пролила
И заклинанием своим Ей твердость придала.
Три дня, три ночи Тим Уэлль Без сна скакал, спешил.
И прибыл, наконец, к горе, Где тролль коварный жил.
Воскликнул мастер: «Выходи! Тебя зову на бой!»
Из грота вышел великан И встал над ним горой.
«Кто вздумал разбудить меня? – Угрюмо молвил тролль.
«Пришел за жизнью я твоей, Меня прислал король».
Захохотал коварный тролль: «Я весь броней покрыт.
Никто из смертных на земле Меня не победит!»
В атаку бросился Уэлль, Взмахнул своим мечом…
Сломался, как иголка, меч – Он троллю нипочем.
Высоко поднял великан Свой каменный топор.
«Теперь у нас пойдет с тобой Особый разговор».
Удар!.. И треснуло копье. Удар!.. И щит разбит.
Но вот из золота стрела Упрямо в цель летит…
И рухнул тролль: пробила бронь Чудесная стрела,
И кровь, как черная река, На камни потекла.
Народ ликует у дворца, Поет в саду свирель.
Ведет принцессу под венец Счастливый Тим Уэлль.
В стране прекрасной Норриндол Отважный мастер жил,
И эту доблестную песнь Народ о нем сложил.
Помпония и впрямь обладала удивительно прекрасным голосом. Вначале тихий и вкрадчивый, он постепенно разрастался, ширился, заполняя зал, и возносил сердца слушающих в какие-то неведомые высоты. Лица мужчин преисполнились отвагой, глаза женщин сделались влажными, уронили скупые слезинки старики. Себастьян слушал балладу, затаив дыхание. Ему чудилось, что это музыкальная повесть о нем и о его возлюбленной. Сердце звездочета сладко ныло.
Когда песня окончилась, зал буквально взорвался. Оркестр поднялся и, стуча смычками, аплодировал певице, дирижер бросился целовать Помпонии руки, отовсюду раздавались восторженные возгласы:
– Браво, Помпония!
– Царственная Помпония!
– Виват!
Леонора сердечно благодарила подругу. Утирая глаза платком, к Помпонии подошел бургомистр.
– Милая девушка, – сказал он, – вас не зря называют царственной. Вы – королева баллады! Фея песнопения! Вы пронзили мое сердце.
Внезапно до слуха Себастьяна долетел знакомый голос:
– Кажется, бал уже в разгаре?
Он обернулся и увидел профессора Инсекториуса с супругой. Подмышкой у профессора были три большие коробки, обитые красным бархатом.
– Еще бы! – недовольно проговорила Эмилия. – Я была права: нам следовало поторопиться.
– Артур! Эмилия! – воскликнул Себастьян, подойдя к супругам. – Почему вы так задержались?
– Ах, господин Нулиус, – ответила Эмилия, – вы не знаете своего друга. Он битый час копался в своей коллекции, все не мог выбрать, чем бы позабавить виновницу торжества.
– Это очень сложный вопрос, – отозвался профессор. – Я надеюсь, ты меня понимаешь, Себастьян. Но мы застали финал прекрасной арии и присоединяемся к общим поздравлениям. Браво, браво!
К ним подошла Леонора, и Инсекториусы, в самых изысканных выражениях, поздравили ее с днем рождения.
– Скажите, дорогая госпожа Леонора, – промолвил профессор, – кто эта небесная певица, чей голос мы только что слышали?
Леонора удивленно посмотрела на профессора, а Эмилия тот час же пояснила:
– Мы только что вошли и не застали начала.
– Вы лишили себя половины удовольствия, – сказала Леонора. – Певица эта, госпожа Помпония…
– Ну да, ну да, – оживился профессор, – я не ошибся. Только у Помпонии царственной может быть такой чудесный голос. Но ведь и у нас, госпожа Леонора, имеются свои таланты. Разумеется, никто в здравом рассудке не станет состязаться с царственной Помпонией, однако же наша крошка Эльза, внучка слепого Гаста, необычайная искусница по части баллад.