Чтение онлайн

– И правильно сделал.

– Он и теперь будто манит меня, – проговорил Себастьян, зачарованно глядя на перстень.

– Тогда спрячь его поглубже в карман и ни в коем случае не надевай. С талисманами шутки плохи.

Себастьян спрятал перстень, помолчал с минуту и сказал:

– Что же нам теперь делать?

– Пока не знаю, мой друг, – тихо отозвался архивариус, – слишком много загадок и слишком мало сведений. Однако нам не помешает все это подытожить. Итак, что нам известно? Четыре дня назад вечером в Нустерн приезжает Самюэль Карабус, человек, скажем так, не совсем обычный. Он путешественник, но путешествие его тоже какое-то странное: то ли его кто-то преследует, то ли он кого-то ищет. Во всяком случае он говорит, что его преследуют неудачи, и ужасно радуется тому, что дальше на Север дороги нет. Ко всему прочему он обладает способностью читать в чужих душах. Я до сих пор под впечатлением того фокуса, что он проделал с нами. И что же делает этот человек? Первый день он проводит в городе, а на следующий отправляется за город на прогулку и исчезает бесследно. Это произошло позавчера. Вчера утром в город приезжает племянница бургомистра, которая, как выясняется, ищет этого господина Карабуса, чтобы дать ему свободу – не исключено, что от брачного обязательства, – но не находит его. Причем заметь, что бургомистр совершенно незнаком с Самюэлем Карабусом. Впрочем, он, наверное, и племянницу видит впервые в жизни. Далее, в тот же вечер объявляется идальго из Валезии, который выдает себя за страстного любителя энтомологии. Теперь выясняется, что это не просто идальго, а граф Пардоза, который хорошо знает исчезнувшего юношу и претендует на руку племянницы бургомистра. Кто-то из них, скорее всего Самюэль, обронил возле дома профессора Инсекториуса перстень, и перстень, надо полагать, не простой. И, наконец, последнее: по крайней мере двое из них интересуются тринадцатым томом «Традосских хроник», книгой, которая всегда считалась мифом. Это самое непонятное. Почему они решили искать этот том именно в архиве маленького провинциального городка? К тому же, этот странный документ…

– Какой документ?

– Ты же сам говорил, что Пардоза обещал Леоноре с помощью какого-то документа доказать право на ее руку.

– Ах да, – уныло закивал головой звездочет. – А что это за документ?

– Откуда мне знать! Но думаю…

Архивариус вдруг замолчал. В ту же минуту дверь архива распахнулась, и на пороге появился профессор Инсекториус. Он постоял в нерешительности, очевидно, ничего не разбирая в полумраке архива, затем спросил:

– Эй, есть тут кто?

– Что ты кричишь, друг мой? – отозвался архивариус. – Проходи, не стой на пороге.

Профессор ухватился за перила и стал осторожно спускаться по лестнице.

– У тебя тут кромешная тьма, Бальтазар, того и гляди свернешь себе шею, – ворчал профессор. Наконец он спустился и, освоившись в полутьме, воскликнул:

– Ба, и Себастьян здесь! Здравствуй, мой дорогой, а где же господин Пардоза?

– Откуда нам знать, где господин Пардоза? – заметил Бальтазар.

– Как? – удивился в свою очередь профессор.
– Он должен быть здесь!

– Этого только не хватало! – изумился архивариус.

– Артур, почему ты решил, что господин Пардоза должен быть здесь? – спросил Себастьян.

– Мы с ним договорились, – ответил профессор, усаживаясь в свободное кресло. – Вернее, он сказал, что будет в архиве, где я могу его найти.

– И давно он это сказал?

– Часа два тому назад, когда мы с ним расстались. Ах, если бы вы знали, друзья мои, как приятно встретить коллегу! Господин Пардоза был настолько любезен, что сегодня нанес мне визит, и три часа кряду мы беседовали.

– Вот как? – заинтересовался архивариус. – Значит, твой коллега был у тебя?

– Да. Я показывал ему свою коллекцию, и он пришел в восторг от моей золотой жужелицы. Он потирал руки от удовольствия и чуть не прыгал на одной ноге. Впрочем, его заинтересовала не только моя коллекция, но и сад Эмилии. Он обошел его весь, поинтересовался, где именно я нашел жужелицу, тщательно обследовал цветник, назвав его чудом света, и посоветовал строже охранять его. Он обошел все заборы, желая убедиться, что они достаточно крепки. Чудной такой, право… Что вы на меня так смотрите? – вдруг спросил профессор, поймав на себе очень уж пристальные взгляды друзей.

– Ничего, – ответил архивариус, – просто ты интересно рассказываешь, а Мигель Пардоза, сам понимаешь, нам не безразличен. Но ты не все рассказал: ведь твой коллега спрашивал, не нашел ли ты еще что-нибудь интересное или ценное, помимо жужелицы.

– Действительно, – промолвил пораженный профессор, – он спрашивал что-то в этом роде. Но откуда ты знаешь?

Архивариус не ответил, а задал другой вопрос:

– Так значит, прощаясь с тобой, господин Пардоза сказал, что сразу же отправляется сюда?

– Да, именно так. Он еще прибавил, что пробудет здесь долго, до самого вечера. Так что, его здесь не было?

– Надеюсь, нет, – процедил сквозь зубы архивариус.

– Странно, куда же он подевался?

– Может, он расшибся, прыгнув со второго этажа? – предположил Себастьян.

– Кто прыгал со второго этажа? – удивился профессор.

– Не обращай внимания, Артур, – быстро проговорил архивариус и незаметно наступил на ногу звездочету. – Себастьян находится под впечатлением от сегодняшнего происшествия и поэтому говорит невпопад.

Себастьян недоуменно посмотрел на архивариуса, но ничего не сказал.

– А что сегодня случилось? – поинтересовался Артур.

– Бернар, сын плотника, – стал на ходу придумывать архивариус, – чинил раму в доме Тома Глины, ну и, не удержавшись, сорвался со второго этажа. Однако ничего страшного не произошло, я это точно знаю.

– При чем тут Бернар? – возмутился профессор. – Я вам толкую совсем о другом. Вы, должно быть, переутомились…

– Есть немного, – покраснев, промолвил Себастьян.

– Ну ладно, – сказал профессор, вставая с кресла. – Поскольку моего коллеги здесь нет, а я должен его непременно увидеть, то я отправлюсь в трактир Локка Бочонка.

– Блестящая мысль, – подхватил архивариус. – Мы с тобой. Самое время проветриться. Что скажешь, Себастьян?

– Ничего не имею против.

– Итак, идем?

– Идем.

Зал трактира был забит людьми. Столько народу в здешнем заведении никто из друзей не видывал. И народ-то был какой-то незнакомый, да к тому же находящийся в непрерывном движении. Разодетые дамы и разряженные кавалеры в пестрых камзолах поднимались по лестнице в гостиничные номера, спускались вниз, бродили по залу, ненадолго подсаживаясь, то к одному, то к другому столу. Гул в трактире стоял невообразимый. И это было бы полбеды, но к гомону примешивались хаотичные музыкальные звуки, непривычно резавшие ухо. Друзья быстро нашли источник какофонии. В конце зала, под самой лестницей, пристроилась большая группа музыкантов, разодетых в зеленое и напоминающих молодые гороховые стручки. В руках у них были музыкальные инструменты: изящные виолы да браччо, пузатые и неуклюжие виолы да гамба, причудливые виоль д’амур, несколько продольных флейт, две валторны и, разумеется, лютни. Все это скрипело, дудело, свистело, и все невпопад. Музыканты настраивали инструменты.

С большим трудом пробившись к стойке, друзья увидели трактирщика, покрытого испариной и ошалело таращившегося на своих удивительных гостей.

– Локк! Что у тебя здесь происходит? – стараясь перекричать гомон толпы, спросил архивариус. – Что это за люди и откуда такой роскошный оркестр?

– Это все гости нашего бургомистра, – ответил очумелый трактирщик. – Вернее сказать, гости его племянницы. Они приехали сегодня на бал в честь дня ее рождения, и все до единого остановились у меня. Я просто схожу с ума! Посудите сами, любой трактирщик и хозяин гостиницы радовался бы на моем месте такому наплыву посетителей, а у меня голова идет кругом. Ведь я не привык к таким толпам: у меня за год не бывает столько посетителей, сколько набралось в один день. Это невыносимо! За последние три дня наш тихий, спокойный городок стал похож на какой-то проходной двор!

– Это верно, – согласился архивариус. Потом, наклонившись к Себастьяну, сказал:

– Да это целая армия. Против такой никакому графу не устоять. Думаю, что твое участие в защите Леоноры стоит теперь под большим вопросом. Вот только какие-то они суетливые, ни минуты не сидят на месте. Но, может быть, это и к лучшему.

Тем временем профессор выспрашивал трактирщика:

– Скажи, Локк, а вчерашний твой постоялец, господин Пардоза, здесь?

– Он недавно вышел, но просил вас, если вы вдруг объявитесь, непременно его дождаться.