Чтение онлайн

— Скажи, зачем ты согласилась на этот брак, если видела ТАКОЕ будущее?!

Губы девушки искривила горькая улыбка, а взгляд полыхнул настолько жуткой болью, что я похолодел:

— Я согласилась на него ДО ТОГО, как пришла в храм Майлары. А от данного слова в нашем роду не отказываются.

Я сжал зубы и закрыл глаза. А через мгновение почувствовал щекой прикосновение теплой ладошки:

— Мое таммисское будущее тоже было бы не очень светлым и счастливым: отец обменял двадцать весен своей жизни и возможность ее продления на избавление Баруха от последствий отравления, поэтому весны через три-четыре уйдет за последний предел. А с Иттаром я бы не ужилась — накануне моего пятого дня рождения он проверил остроту своего первого боевого ножа на моей скуле, в мои четырнадцать пытался плеснуть кипятком в лицо и наградил тем ожогом, который ты так долго убирал, а в семнадцать предложил моему наставнику триста золотых корон за неловкий удар мечом в щеку или в глаз. В общем, куда ни глянь — всюду пропасть.

— Да, пропастей хватает… — согласился я. И уверенно добавил: — Но между ними вьется тоненькая тропка. И мы по ней пройдем.

Этот образ Лауду приободрил. Увы, ненадолго — в купальню она вошла без колебаний и не ежась. Взглядом показала на участок стены с потайной дверью, собственноручно задвинула засов на двери для прислуги, затем спокойно разделась, добросовестно помылась и собственноручно высушила себе волосы. Закончив, вернулась в спальню, натянула на себя коротенькую ночную рубашку на тоненьких бретельках, положила свой меч на изголовье кровати и забралась под одеяло. Но стоило мне качнуться в сторону двери, ведущей в коридор, смертельно побледнела:

— Ты куда?!

— За тарелками из твоего походного сервиза! — честно сказал я. А когда девушка недоуменно вытаращила глаза, объяснил, зачем они мне понадобились: — На них изображены самые красивые уголки Таммиса — королевский дворец, храмовый холм, кривые улочки Серебряного города и так далее. И если повесить их на стены, то ты сможешь вспоминать город, в котором прожила всю свою жизнь! А если серьезно, то в стенах твоей спальни должны быть потайные глазки. Я их найду и прикрою. Так, чтобы любая попытка шевельнуть тарелку уронила ее на пол.

— Разумно! — облегченно заулыбалась принцесса. — А где ты собираешься спать?

— Как это где? — притворно возмутился я. — Конечно же, по правую руку от твоей кровати!

— То есть, у ниши со статуей?!

— Ага! Только придется перетащить к ней диван. А на его место поставить пару кресел или небольшой столик.

— Лучше стойку для оружия — она есть в зале для тренировок! — предложила Лауда. — Лишнее железо под рукой не помешает…

Лежать на кровати и смотреть, как я привожу спальню к «правильному» виду, она не захотела. Выбралась из-под одеяла, помогла передвинуть диван, составила компанию в походе за стойкой, разложила боевое и тренировочное оружие в удобном для себя порядке, а потом таскалась за мной со светильником в руке все время, пока я искал очень неплохо спрятанные смотровые глазки.

Тарелки мы тоже развешивали вдвоем. Я понадергал нитей из гобелена в одной из смежных спален и сплел десяток ажурных «сеток», затем вбил в стыки каменных плит иглы, позаимствованные у Ниты, а моя венценосная подруга расположила картинки с видами столицы Шаномайна так, как сочла нужным. Закончив с тарелками, мы попрятали в укромных уголках метательные ножи и проверили, насколько легко они достаются. Затем в четыре руки застелили мой диван, посмотрели на мерную свечу, быстренько затушили все светильники, заперли все двери и легли. В смысле, я завалился на свое «ложе», а принцесса на ближний ко мне край кровати.

Я тут же закрыл глаза и пару рисок слушал ее дыхание. А когда пришел к выводу, что Лауда более-менее спокойна, вдруг почувствовал еле слышный шепот:

— Лорри, что говорит твое чутье на неприятности?

— Пока молчит… — так же тихо ответил я.

— Тогда удели время своему цветку, а то он вот-вот начнет вянуть. И-и-и… прости, что я заставила вас мучиться целый месяц, ладно?

Глава 13. Наргиса Берген.

7 день месяца Летних Гроз.

Забравшись в карету, Рыжая привычно плюхнулась на диван рядом с Гисой, бездумно вцепилась в ее руку и… молча уставилась в окно. Верховная встревоженно всмотрелась в личико любимой подруги, выхватила взглядом едва заметные круги под глазами и потянулась сознанием к своей высокой госпоже.

Амата отозвалась практически сразу — втиснулась в ее тело частью своей сущности, проследила за направлением взгляда и мысленно вздохнула:

«Упрямица. Такая же, как ты…»

«Что она натворила в этот раз?» — ласково проведя пальцами по запястью Янины, тихонько спросила Наргиса.

«Тащила ребенка из-за последней грани. А когда не хватило Искры, начала отдавать сущность. Не прислушивайся я к ней практически постоянно, обменяла бы свою жизнь на чужую…»

Всю остальную картинку Гиса дорисовала сама. И, как выяснилось чуть позже, не ошиблась — когда дежурная жрица поняла, что не справится с излечением очередного страждущего, она бросилась за помощью в учебный покой, расположенный по соседству. Рыжая, занимавшаяся там с послушницами, тут же рванула в приемный покой, возложила руки на тельце ребенка, обнаружила, что его душа кристально-чиста, и уперлась. Изо всех сил. И если бы не богиня…

«Да, девчушка аж искрилась от чистоты помыслов, но ведь так нельзя!» — возмущенно воскликнула Милосердная. — «Я понимаю, что Янинка до смерти устала ковыряться в грязи, но надо же думать и о себе?!»

Вслушавшись в крик души высокой госпожи, Верховная вдруг поняла, что именно стояло за этими словами, и похолодела.

«Да, ты не ошиблась — я еле успела!!!» — взвыла богиня и, почувствовав, что ее Верховная вот-вот грохнется в обморок, щедро влила в нее Жизнь.

«Спасибо…» — кое-как вернув себе способность соображать, мысленно выдохнула жрица и получила в ответ гневный рык:

«За что, за вашу глупость?! Я ведь говорила, что всегда рядом и помогу всем, что в моих силах?! Что, так тяжело просто позвать?!»

«Спасибо…» — еще раз повторила Гиса, на этот раз вложив в свои слова совсем другие чувства. И тут же ощутила, что богиню начинает отпускать. А через десяток ударов сердца получила подтверждение своим догадкам:

«Да, испугалась! До смерти. И даже не знаю, что говорить Лорри…»

«Пока ничего!» — твердо сказала Верховная. — «Пока он в Служении — будет слышать только хорошее. А все остальное узнает только после возвращения… Кстати, как он?»

Слегу для утопающего в болоте — возможность отвлечься на пересказ новостей из Хамлата — Амата приняла не без колебаний. Но начав рассказывать о том, как принцесса Лауда убеждала глас своего мужа отменить церемонию торжественного въезда в Ож, постепенно разошлась. Поэтому «войну» между Бергеном и наперсницей ее высочества описывала, добавляя к каждой цитируемой фразе по два-три слоя ощущений, расцвечивающих историю яркими красками. А добравшись до обмена любезностями между молодыми супругами, добавила ко всему этому еще и картинку — показала, как менялись выражения лиц наследника Баруха Неукротимого, его матери и некоторых хамлатских дворян во время монолога Лауды.