Чтение онлайн

— Убирать за собой, — прошептала я.

— У-би-рать за со-бой! — он ударил своим корявым кулаком по столу, и тот затрещал. — А ты что сделала? Оставила следы? Напугала людей? Опять на нас всех внимание обратила? Охотникам своим лишний повод дала пошуровать?

— Я не хотела! — вырвалось у меня. — Я не контролирую это!

— А должен кто-то другой контролировать? — он поднялся, и его тень накрыла меня целиком. Он пах влажной землёй, мхом и древней, непробиваемой яростью. — Ты думаешь, это игра? В кошки-мышки? Ты — мышка, а все вокруг тебя кошки? Нет! Ты стала кошкой! Ты! И если ты не научишься убирать за собой свои когти и свои зубки...

Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала холод, исходящий от его каменной кожи.

— ...то тебя саму уберут. Как мусор. Как опасный, неконтролируемый баг. Поняла меня, человечишка?

Я не поняла. Я проснулась.

Резко села на кровати, сердце колотилось, выпрыгивая из груди. В комнате было темно и тихо. Но эхо его слов звенело у меня в ушах, такое же реальное, как биение собственного сердца.

Убирать за собой. Иначе тебя уберут.

Это была не просьба. Это был ультиматум. Закон этого нового, чужого мира, в который я попала.

Я медленно подняла руки и посмотрела на них в слабом свете, пробивающемся из окна. Обычные руки. Но теперь я знала — в них была сила, способная разрывать плоть. И теперь я знала — за эту силу придётся платить. Не страхом, не слезами, а холодной, методичной осторожностью.

Игра действительно была не в кошки-мышки. Она была в выживание. И моя роль в ней была куда сложнее и опаснее, чем я могла представить.

Я больше не была просто Лиза, патологоанатом с кризисом идентичности. Я была тем, кто должен научиться охотиться, чтобы не стать добычей. И первый урок начинался с самого простого и самого сложного: надо было научиться убирать за собой.

Итак, я решила вести дневник. Другого выхода не было. Если во мне и впрямь сидел некий зверь, ведущий свою хищную жизнь параллельно моей, с ним нужно было знакомиться.

Я купила самую обычную тетрадь в клетку, с котёнком на обложке — для конспирации. Внутри всё было куда менее мило.

Дата: 09.09. Состояние: Усталость, легкая тошнота, обостренное обоняние (чувствую, чем пахнет мышь в подвале через два этажа). Примечания: После смены. Труп №4. Та же манера. «Художник» снова отличился. При виде ран — знакомое щемящее возбуждение, слюноотделение. Стыд. Попыталась сконцентрироваться на работе. Борис Игнатьевич смотрел на меня странно. Спросил, не беременна ли я. От такой перспективы меня чуть не вывернуло наизнанку.

Дата: 10.09. Состояние: Разбитость, будто всю ночь таскала мешки с цементом. Под ногтями — земля. Пахнет хвоей. Сон: Обрывки. Бег. Вкус железа во рту. Проснулась с царапиной на плече — будто продиралась сквозь кусты. Примечания: Проверила карту города. Ближайший лесопарк — в 15 км. Как я туда добежала и вернулась незамеченной? Телепортация? Лунатизм марафонца?

Вечерами, после работы, я запиралась в комнате, включала нейтральный сериал для фона и открывала свою зловещую тетрадку. Это напоминало сбор пазла, где все детали были окровавленными, а картинка — моим отражением в кривом зеркале.

Я скрупулезно записывала всё. Даты своих «провалов» и странных снов. Даты поступления в морг тех самых «экспонатов» — жертв таинственного хищника. Время, когда я просыпалась разбитой, с синяками и ссадинами, которым не могла найти объяснение. Так же восстановила по памяти все дни, когда начались странные пробуждения.

Сначала это был просто хаос. Бессвязный поток дат и симптомов. Но постепенно, листок за листком, картина начала проступать. Слово за словом, цифра за цифрой. И она была ужасней любой истории про упырей, которую могла бы придумать моя бабушка.

Мой взгляд зацепился за одну дату. Ярко обвела её красной ручкой. Тот самый день, когда я проснулась с землёй под ногтями и памятью о загнанном зайце. День, когда мне впервые стало по-настоящему страшно.

Дрожащими пальцами я потянулась к ноутбуку. Открыла местный городской портал. Рубрика «Происшествия». Пролистала до нужной даты.

«В лесопарке «Сосновый Бор» обнаружена туша дикого кабана со следами нападения крупного хищника. Специалисты теряются в догадках, так как следы не соответствуют ни волчьим, ни медвежьим. Расследование продолжается».

Кабан. Не заяц. Значит, моя память подменила образ? Или это был не тот случай? Сердце заколотилось, предчувствуя недоброе. Я стала листать дальше, сверяя каждую дату своего «лунатизма» с новостной лентой.

11.09. Проснулась с головной болью и содранными коленями. В новостях: «В районе промзоны обнаружена тело бездомного мужчины. Причина смерти — обширная кровопотеря. На теле обнаружены рваные раны неясной природы. Ведутся поиски свидетелей».

Ещё одна дата. Кошмар про погоню и вкус крови. В новостях: «Владелец частной скотобойни сообщил о нападении на хозяйство. Неизвестный хищник задрал нескольких овец. На месте обнаружена шерсть и следы, не поддающиеся идентификации».

Следующая. И следующая.

Словно ледяная игла, медленно и неумолимо, прошла по моему позвоночнику. Я откинулась на стуле, не в силах оторвать взгляд от экрана. От этих двух столбцов — моего дневника и новостной ленты. Они идеально совпадали. Без единой ошибки. Каждый мой «провал», каждый провал в памяти, каждая ночь, о которой я помнила только обрывки ужаса и запах крови, совпадала с актом жестокости и насилия где-то в городе или его окрестностях.

Это было уже не совпадение. Это был приговор. Жёсткое, неопровержимое, железобетонное доказательство.

Во мне действительно жило нечто. Нечто, что выходило на охоту, когда я отключалась. Нечто сильное, стремительное и невероятно жестокое «Художник», творящий свои кровавые шедевры, чьи работы я потом с таким странным, неприличным трепетом разглядывала на своём рабочем столе… Это была я.

Нет. Это было оно. Часть меня.

Тошнота подкатила к горлу волной. Я едва успела добежать до унитаза, прежде чем меня вырвало. Руки тряслись так, что я с трудом удерживалась на ногах. В глазах стояли слёзы — не от страха, а от чистого, беспримесного ужаса перед самой собой.

Я — монстр. Не метафорический, не «чудачка с причудами». А самый настоящий, кровожадный вурдалак, который рвёт на куски животных и людей.

В голове пронеслись обрывки диалогов. Слова бабушки: «Охотится. И учит охотиться других». Слова того типа в внедорожнике: «Не все монстры выглядят как монстры». Да я сама под нос себе мурлыкала: «Охотница». Какая, нафиг, охотница? Я — ходячая катастрофа. Биологическое оружие с синдромом самозванца.

Я сидела на холодном кафеле ванной, обняв колени, и пыталась не сойти с ума. Что делать? Бежать куда глаза глядят? Сдать себя в полицию?