Чтение онлайн

Фаулер склонился к микрофону:

– Ваша задача в том, чтобы сказать мне, что происходит, а не учить меня поведению во время кризиса. Когда у вас появится что-либо полезное для меня, сообщите об этом!

***

– О чем они думают, черт бы их побрал!
– спросил Райан.

– Может быть, тут есть что-то еще, что мне неизвестно?
– поинтересовался Гудли. Молодой ученый был так же встревожен, как и Райан.

– С какой стати вы должны чем-то от нас отличаться?
– огрызнулся Джек и тут же пожалел об этом.
– Добро пожаловать в сферу решения кризисных ситуаций. Никто ни черта не знает, зато от тебя требуют разумных решений. Вот только это невозможно, просто невозможно.

– Меня пугает инцидент с авианосцем, - заметил представитель научно-технического отдела.

– И напрасно. Если они шлепнули всего лишь четыре самолета, погибла горстка людей, - напомнил Райан.
– А вот сражение на земле - это что-то совсем иное. Если сейчас в Берлине действительно идет бой, вот это - пугающее событие, почти равносильное нападению на одну из наших стратегических баз. Постараемся связаться со штабом верховного главнокомандующего в Европе.

***

Девять оставшихся целыми танков М1А1 вместе со взводом боевых машин "Брэдли" мчались по улицам Берлина на север. Уличное освещение было включено, из окон высовывались головы, и немногим наблюдателям было сразу понятно, что происходящее у них на глазах вовсе не учения. С двигателей на танках были сняты ограничители мощности, в Америке их немедленно бы арестовали за превышение допустимой скорости даже на загородных шоссе. В миле к северу от своей базы машины повернули на восток. Бронированную колонну вел старший сержант, отлично знавший Берлин, - это был его третий срок службы в когда-то разделенном городе - настолько хорошо, что уже сумел выбрать идеальную позицию, если только русские не успели занять ее раньше. Это была строительная площадка. После долгих лет соперничества там возводили памятник "стене" и ее жертвам. Отсюда открывался вид на русский и американский лагеря, которые вскоре предполагалось освободить. Бульдозеры воздвигли высокий холм под основание будущей скульптуры, и к его вершине вел длинный пандус.

Советские танки теперь стояли, по-видимому, ожидая подхода своих пехотных подразделений или чего-то еще. В них то и дело попадали противотанковые ракеты TOW-2 из американских "Брэдли", и они вели ответный огонь в глубь леса.

– Господи, они перебьют всех наших парней в их "Брэдли", - произнес командир группы - капитан, чей танк единственный уцелел от роты.
– За дело, парни. Занимайте позиции.

На это потребовалась еще минута. Теперь танки скрывали земляные валы, и лишь верхушки башен с пушками выступали над ними.

– Открыть огонь, каждый танк стреляет самостоятельно! Все девять танков дали первый залп одновременно. Расстояние до русских танков было чуть больше двух тысяч метров, и фактор неожиданности был теперь за американцами. После первого залпа было подбито пять русских танков, после второго - еще шесть, а дальше американцы открыли беглый огонь.

В лесу вместе с бронемашинами "Брэдли" находился начальник штаба бригады. Глядя на север, он видел, как разваливается оборонительная линия русских. Да, только так можно определить происходящее - разваливалась. Американские танковые экипажи были укомплектованы ветеранами, и преимущество оказалось теперь на их стороне. Русский батальон, расположенный на северном фланге, попытался развернуться, но чуть раньше один из "Брэдли" подбил, очевидно, танк их командира и там воцарилось замешательство. Почему русские остановились и не продолжают наступать?
– этот вопрос беспокоил подполковника, но ответ на него он поищет уже после боя, составляя отчет. Теперь он видел лишь одно: среди русских царила паника, а это давало ему и его людям дополнительное преимущество.

– Сэр, вас вызывает Седьмая армия. Сержант передал микрофон, начальнику штаба.

– Что там у вас происходит?

– Генерал, докладывает подполковник Эд Лонг. Нас только что атаковал русский танковый полк, расположенный по другую сторону разделительной полосы. Без всякого предупреждения они открыли огонь и бросились на наши казармы подобно Джебу Стюарту. Нам удалось остановить их, но я потерял почти все свои танки. Нам требуются подкрепления.

– Потери?

– Сэр, я потерял больше сорока танков, восемь бронемашин "Брэдли" и по крайней мере двести человек личного состава.

– Кто вам противостоит?

– Один танковый полк. Пока больше никого, но у них много друзей, сэр. Мне друзья тоже не помешали бы.

– Сделаю все что смогу.

***

Генерал Куропаткин взглянул на дисплей, где отражалась вся ситуация. Все радиолокационные системы, не отключенные для ремонта, приведены в действие. Информация, полученная с разведывательных спутников, показывала, что две базы американской стратегической авиации опустели. Это значило, что их самолеты поднялись в воздух и летят сейчас в сторону Советского Союза в сопровождении танкеров КС-135. Американские ракетные базы тоже приведены в боевую готовность. Его спутники "Орел" дадут предупреждение о запуске баллистических ракет, после чего жить стране останется тридцать минут. Тридцать минут, подумал генерал. Между жизнью и смертью для его страны только тридцать минут и благоразумие американского президента.

– Над Германией отмечено повышение воздушной активности, - заметил полковник.
– С баз ВВС в Рамштейне и Битбурге взлетели американские истребители, направляющиеся на восток. Всего - восемь самолетов.

– У нас есть информация об американских истребителях "Стеле"?

– В Рамштейне базируется эскадрилья - восемнадцать истребителей. Было объявлено, что американцы проводят демонстрационные полеты для возможной продажи этих самолетов своим союзникам по НАТО.

– Сейчас эти самолеты могут быть в воздухе, - произнес Куропаткин, - с ядерными бомбами на борту, между прочим.

– Совершенно верно, каждый из них может нести без особого труда две бомбы типа В-61. Поднявшись на большую высоту, при крейсерской скорости они могут оказаться над Москвой раньше, чем мы их заметим...

– А со своими бомбовыми прицелами.., они положат свои бомбы точно в ту цель, которую выберут.., через два с половиной часа после вылета из Германии... Боже мой!

Если бомбы будут установлены на глубокое проникновение в грунт, они упадут достаточно близко, чтобы взорвать подземный бункер президента.

– Мне нужно поговорить с президентом.
– И генерал Куропаткин поднял трубку телефона.

***

– Слушаю вас, генерал, - сказал Нармонов.

– В воздушном пространстве над Германией отмечена повышенная активность.

– Не только в воздушном пространстве, генерал. Гвардейский танковый полк в Берлине сообщил, что подвергся нападению американских войск.

– Это безумие.

А ведь не прошло и пяти минут после того, как мой друг Фаулер дал обещание воздержаться от провокационных действий, подумал Нармонов.

– Говорите побыстрее, генерал, у меня здесь очень напряженная ситуация.

– Дело вот в чем. Две недели назад на американскую базу ВВС в Рамштейне прибыла эскадрилья американских истребителей 117А "Стеле" - якобы для демонстрационных полетов перед своими союзниками по НАТО. Американцы заявили, что собираются продавать их. Каждый из этих самолетов может нести две ядерные бомбы мощностью в половину мегатонны.

– Ну и что?

– Мы не сможем обнаружить их. Эти истребители практически невидимы для всех наших средств обнаружения.

– Что вы этим хотите сказать?

– С того момента, как они взлетят со своих аэродромов и заправятся в воздухе, и до прибытия к Москве пройдет меньше трех часов. Для нас их появление над Москвой будет такой же неожиданностью, как их нападение на Ирак.

– Они действительно настолько совершенны?

– Одна из причин, почему мы оставили так много специалистов в Ираке, заключалась в том, чтобы убедиться, на что способны американцы. Наши люди не смогли заметить эти самолеты ни на экранах наших радиолокаторов, ни на экранах французских систем, которые были в распоряжении Саддама. Да, эти самолеты весьма совершенны.