Чтение онлайн

Если мне удается отвернуться, Нечаев все равно не унимается. С гнетущим намерением тяжело прижимается к спине. Я пытаюсь не прогибаться, даже когда кажется, что вот-вот треснет позвоночник. Порой, когда от напряжения семь потов сходит, ищу опору руками. В троллейбусе кругом грязь и пыль, а мне приходится упираться ладонями в окно задней площадки. Нечаев отброс, говорю же: то, накрыв мою кисть своей, едва не ломая кости, агрессивно вдавливает ее в стекло, то льет мне на пальцы газировку.

Я терпеть не могу, когда марают мои вещи. Внутренне это доводит до неистовства. И вот эта мразина… Он постоянно меня пачкает! С января не было ни дня, чтобы я вернулась из школы чистой.

— А че ты такая мелкая, Филатова? Ты не думала о том, чтобы вырасти? Шея болит к тебе горбатиться.

Он действительно наклоняется каждый раз, когда хочет что-то сказать. Я против того пара, которым он обдает мою совершенную ушную раковину. Но… Лучше так, чем кто-то нас услышит. Я же сгребаю в кулаки его одежду, когда подтягиваюсь, чтобы отвечать.

— А че ты такой большой и тупой, Нечаев? Вся энергия уходит на мышцы? На мозги не остается? Свернись калачом и катись-ка ты домой!

К сожалению, его невозможно вывести из себя. Даже самыми отвратительными оскорблениями. Он слишком уверен, чтобы принимать всерьез чье бы то ни было мнение.

В ответ на такие выпады Егор чаще всего молчит. Смотрит прямо в глаза и молчит. И тем самым буквально вынуждает начать изворачиваться, молоть какую-то чушь. С ним мне некомфортно до жути. Особенно когда уголки его губ приподнимаются в улыбке. Ведь в ней нет ничего доброго. Только избыточная жестокость.

— Сестра-то покрасивее тебя будет, Немезида. Ты так… довесок.

Думаете, что в такие моменты мне хочется плакать? О, вы крайне сильно заблуждаетесь! Меня бьет та дрожь, которая грозит однажды перерасти в эпилепсию. По телу носятся не мурашки, а чернобыльские мутанты. И обитают они не только на поверхности моей кожи, но и глубоко внутри тканей. Уверена, они добираются даже до генетического кода.

Ох, как же отчаянно мне порой хочется отхлестать Нечаева по щекам.

Как бы это выглядело со стороны? Катастрофически!

Все, что я могу себе позволить — тихо и подло царапать врага. Забираясь ногтями под футболку. Нижняя часть его спины, должно быть, выглядит как реклама когтеточки. Я воочию не лицезрела, но спустя время шероховатость ощущалась столь явно, что хотелось урчать от потехи.

А что?

Никто не защищает меня, когда гад выкручивает руки. Всем плевать! Эти глупые троллейбусные бабки еще и смотрят осуждающе, словно я по доброй воле с этим австралопитеком контактирую!

Иногда Нечаев наглеет настолько, что лезет ко мне в портфель. И этому я, как и большинству его выходок, не могу препятствовать. Ему все нипочем! Даже если вкапываюсь маникюрчиком и деру его лапу. Он, не мигая, смотрит мне в глаза и терпит. А потом, когда у меня заканчиваются силы, достает все, что вздумает. Чаще всего мои школьные тетради, чтобы что-то там вычитать, перекрутить смысл, указать на ошибки — очередной способ поиздеваться.

— Я отличница! Не тебе меня учить!

— Твой отец директор гимназии. Естественно, ты отличница. Одно уточнение: дутая.

— Что?! Что ты себе думаешь, дубина?! Я разнесу тебя в пух и прах на любом конкурсе!

— Разве что только на конкурсе тщеславия.

— На любом!

— Ты же у зеркала больше времени проводишь, чем за учебниками. Листнул твои соцсети — сплошь убогие танцульки, бестолковое кривляние и кричащее самолюбование… Говорю же, ты — пустышка.

— А ты — бревно неотесанное!

— Звучит получше, чем пустышка.

— Знаешь что… Моя красота для тебя недосягаема!!! В этом все дело? Ты бесишься, потому что тебе со мной не светит!

Грязные глаза Нечаева так грозно блеснули, что я на миг допустила, будто попала точно в цель.

Но потом он заговорил.

— Знаешь что… — отразил с ухмылкой, которая тотчас вызвала безотчетную тревогу. — У меня никогда и мысли не возникало, чтобы причинить боль девчонке. Тебя же, Филатова, я готов удушить и сожрать. Это все. Ничего больше.

Толкнув его в грудь, я тогда вылетела из притормозившего троллейбуса за три остановки от дома.

Почему задело?

Не то чтобы я хотела нравиться Нечаеву… Но как он мог отрицать мою красоту?! Если я не красивая, то зачем вообще это слово нужно? К кому еще его применять?

Понимая, что придурок вновь явился, чтобы перехватить меня на выходе из гимназии, так нервничаю, что раньше времени тошнить начинает.

Черт.

Что мне делать?

Я не могу пожаловаться. Это исключено.

Однажды Нечаевы уже разрушили жизнь моих близких. И говорю я это не для красного словца. Без всякого преувеличения. Отношения между Филатовыми и Нечаевыми не нуждаются в романтической драме. Эта ненависть черна, как ад, и искренна, как рай. Из-за Нечаевых умерла моя бабушка, заболел дедушка, осунулся папа, потухла мама и чуть не ушла на тот свет сестра. Я тоже немало слез пролила. Казалось, что всему конец — счастья больше не будет никогда… Парадокс, но второе дыхание открылось с появлением в моей жизни ненавистного Егора Нечаева. А ведь это его старший брат нас всех довел, когда полез к сестре…

— Агния? — растерянно протягивает Виктория Сергеевна. Суматошно моргая, я с трудом возвращаюсь в реальность. — Очень рада, что книга тебе понравилась, — мягко напоминает о Ромео и Джульетте. Едва ли не впервые учителю приходится помогать мне с ответом наводящими вопросами: — Какой акт пьесы тебя впечатлил больше всего? Наверное, есть любимые цитаты.

— Конечно, — в запале подхватываю я.

И…

С улицы вновь рокот железного зверя доносится. А еще грубые голоса, громкий смех и дурацкий рэп. Абсолютно неосознанно мой взгляд вновь в ту сторону устремляется. Сидя на своем гребаном спортивном мотоцикле, Нечаев, очевидно, забавы ради, накручивает рукоятку газа, наполняя культурный центр не только бешеным ревом, но и клубами дыма.

Что за конченый ублюдок!

Как он смеет управлять транспортным средством с большим объемом двигателя, если по закону еще не имеет на это права? Хотя чему я удивляюсь… Это ведь один из Нечаевых! Закон не для них писан!

— Агния? — повторяет Виктория Сергеевна требовательнее.

Смотрит на меня в удивлении. Ждет ответа.

Любимые цитаты? Кто ж их, черт побери, помнит?

Выпаливаю совсем не то, что планировала:

— Прощать врага — значит убивать.

Сентябрь первого года войны.

Старт осени, а город уже дышит сыростью. И застывший в классе термоядерный запах краски, который еще в прошлом веке кто-то больно умный признал чертовым знаком свежести, лишь усложняет процесс адаптации к самому отвратному периоду года.

Сезон #изо_дня_в_день_хренотень объявляется открытым.

Торжественную часть, воспользовавшись занятостью родителей, благополучно пропустил. Все эти кринжовые ритуалы, занудные речи, нелепые стишки и стремные песнопения о прелестях школьной жизни в исполнении отборных мамкиных молодцов и умниц еще в первых классах набили оскомину. На тему школы у меня в целом свой взгляд. Если и рвать глотку, то только в обратку — о том, как лучшие годы улетают в трубу. Но для этого тоже нужно повышать мотивацию. Пока что любая творческая активность мне тупо влом.