Чтение онлайн

— Вот и хорошо, — сказал я и ободряюще улыбнулся. — А теперь отвечай на вопрос. Какого хуя? Почему я сижу тут столько времени? Где звери, где трата калорий и так далее?

После того поединка против тигра, мне позволили сожрать его печень и сердце, а затем один из КДшников выстрелил в меня из какой-то помповой херни.

Как я понимаю, в выстреле содержался токсин Суки, потому что отходняки после него были примерно такими же.

У меня было достаточно времени, чтобы обдумать это и я сформулировал представление о том, как у них тут всё устроено.

Согласно моей гипотезе, Сука поставляет шахиншаху этот ебучий парализующе-отключающий токсин, а тот целует её в жопу и многое ей позволяет.

Токсин работает даже на мощных КДшников, поэтому они имеют возможность отключать даже самых свирепых зверей — вот на чём держится всё устроенное тут блядство.

До этого мне не хватило ума сопоставить наличие КДшницы с такой способностью и существование арены, но это у меня просто не было времени на подумать.

Раньше у меня была мыслишка, что нарядный хуй тратит на развлечения публики очень много жизней своих КДшников и боевиков, которые гибнут в процессе отлова зверей, но если у них есть токсин, то эта работа сильно упрощается.

«Это имба — её нужно уничтожить», — подумал я. — «А наши даже не знают…»

Только вот она оказалась очень слабенькой в ближнем бою.

И это я тоже обдумал, и у меня тоже есть на этот счёт одна гипотеза. Единственная проблема Суки в том, что она имба — какую, блядь, угрозу могут представлять для неё звери, если она шотает их одним выстрелом?

Да никакую — она ходит в рейды, вырубает всяких зверей и КДшников, не готовых ни к чему такому, может, дорезает отключившихся, но за такое не положено дохрена опыта.

«Она в ловушке, созданной её же собственной имбовостью», — пришёл я к выводу. — «И это заебись — у неё, я думаю, практически ноль прогресса».

В этом принципиальное наше отличие — я рискую почти каждый раз, выгрызаю свою жизнь из печени моего врага, иногда буквально, а интерфейс награждает за такое щедрыми порциями опыта.

«Но тигр — это был пиздец», — припомнил я детали прошлого боя на арене. — «Реальный вызов, экстремальная опасность — просто обожаю его…»

— Ты переосмыслил своё поведение? — спросил евнух.

— Хуй там плавал, — ответил я.

— Это может закончиться исключительно твоим истощением, — сообщил мне Бабак. — В конце концов, шахиншах принудит тебя к покорности. Ему, пока что, нравится нынешняя ситуация, но скоро ему надоест и он прибегнет к суровым методам.

— Жду с нетерпением, — усмехнувшись, сказал я. — А теперь, будь добр, начинай занятие. Если не будешь пиздеть на отвлечённые темы, я, так и быть, прощу тебе долгое отсутствие.

Да, судя по реакции Бабака, он прекрасно понимает, что его жизнь ничего не стоит и плакать по нему никто не будет — из этого следует, что если я его убью, мне за это не будет почти ничего.

Следовательно, он в опасности всякий раз, когда спускается сюда, к моему карцеру.

Дверь мною уже проверена — есть уязвимые места, которые промнутся под достаточно сильными ударами и я смогу добраться до Бабака довольно-таки быстро. Он не успеет пробежать и сотни метров, как я догоню его…

— Тогда приступим, — произнёс Бабак. — Ты выполнил домашнее задание?

— Нет, у меня были занятия поважнее, блядь! — ответил я саркастическим тоном. — Конечно, твою мать, выполнил! Восемь раз!

Бабак замутил мне блокноты и ручки, а также несколько страниц из учебников по фарси, которые я успел прочитать вдоль и поперёк.

Один блокнот я выделил для развлечений — рисую и пишу в нём всякую хуйню, другой блокнот я использую в качестве черновика, а третий — это чистовик для домашних заданий.

— Что ж, тогда передай мне блокнот, — попросил евнух. — А пока я буду проверять задание, возьми вот эти распечатки — сегодня мы будем учить прошедшее и будущее время…

Уроки фарси очень сильно помогают мне — во-первых, очень приятно чувствовать стремительный прогресс, а во-вторых, я уже начал кое-что понимать из разговоров охранников. Болтают они, как обычно, о хуйне, но теперь я начинаю понимать, о какой именно.

— Держи, — сказал я, передав ему блокнот с выполненными заданиями. — И поторопись с проверкой — я просто заебался ждать тебя!

Глава десятая

Запрещенный прием

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 14 февраля 2028 года*

— Эй, ты! — окликнул я охранника.

Но тот не повёлся, так как ему запрещено разговаривать с заключёнными.

— Да что ты молчишь?! — спросил я его. — Я с тобой говорю!

Обращаюсь я к нему на фарси — он меня точно понимает.

Моё единственное развлечение на бесконечность времени тут — это словарь. Вернее, «Большой англо-персидский словарь» некоего Сулеймана Хайима. Бабак передал мне только первый том, но обещал второй сразу же, как я смогу написать эссе литературным языком.

Но есть одна проблема с этим словарём — он на английском и фарси, а на английском я знаю несколько десятков способов оскорбить чью-нибудь мать и обвинить человека в том, что он пидор и завсегдатай гомосековских оргий, но вот нормальный разговор могу поддерживать с большим трудом.

Лексический запас у меня бедный, поэтому я тупо не понимаю кучу слов в словаре, что очень сильно тормозит всё.

Но книжка очень хорошая — этот Сулейман Хайим написал её в 1933 году, а затем переиздал в 1945 году. То есть, это продукт старины глубокой и содержит он в себе литературную норму фарси.

— Слушай, не доводи меня до насилия! — попросил я охранника. — Ну?

Охранник продолжил игнорировать меня, поэтому я начал дубасить кулаками по уязвимым местам двери.

Самое слабое место — это бетон на стыке, но его я приберегу до ответственного момента, а сейчас можно напрячь всех местных повреждением стали.

— Прекрати! — потребовал охранник.

— А не то что?! — спросил я с вызовом.

— Чего ты хочешь?! — задал он вопрос.

— Мне нужен англо-русский словарь! — потребовал я. — И русско-персидский словарь тоже! А ещё мне нужен англоговорящий собеседник!

— Я передам это Бабаку, — пообещал охранник. — Но только в конце смены.

Возобновляю удары по двери.

— Ладно! — воскликнул охранник. — Скажу сейчас!

Он снял с пояса рацию и начал тихо с кем-то говорить. Вслушиваюсь в его речь и понимаю, что он, действительно, обсуждает с кем-то словари.