Чтение онлайн

На огромные деньги, отпущенные на строительство железной дороги Санкт-Петербург-Москва, можно было ее продлить до Черного моря, и вдобавок проложить сеть шоссейных дорог, если бы строительство поручили настоящему инженеру-путейцу, а не генералу, непонятно из каких соображений приставленному к делу. Когда он встречал на своем пути болота, он их не обходил, как сделал бы инженер, а героически преодолевал, как и полагалось солдату. Чем зарыл в землю миллионы. Отсутствием связи центра с югом воспользовались французы и англичане, когда высадились в Крыму. С началом боевых действий на снабжение русской армии были отпущены большие суммы, но солдаты в основном питались сухарями, а лошади обгладывали кустарник, потому что обозы с боеприпасами, продовольствием и фуражом медленно тащились по разбитым трактам, осенью и весной превращавшимися в непроходимое месиво.

Царь поручил командование войсками в Крыму своему личному другу князю Меньшикову. Тот был известен своим остроумием и был частым гостем в царском семействе. Вначале Николай отправил Меньшикова с миссией в Константинополь, чтобы потребовать подтверждения права России на защиту христиан в Османской империи. Как само это требование, так не в меньшей степени высокомерие посла обеспечили провал миссии. После этого началась война. Заняв пост главнокомандующего, Меньшиков не сумел воспрепятствовать высадке союзников в Евпатории, а затем проиграл сражения при Альме, на Бельбеке и под Инкерманом. Трусливым бездействием он позволил французам и англичанам пережить зиму, когда те, непривычные к климату, мерзли в своих палатках и были почти отрезаны от баз снабжения непрекращавшимися черноморскими штормами.

Слепой была и внешняя политика Николая. Когда в 1849 году в Венгрии, входившей тогда в состав Австрийской империи, вспыхнуло восстание, это поставило империю на грань развала. У австрийского императора не было сил подавить мятеж, поскольку в самой Вене началась революция и происходили баррикадные бои. Казалось, что развал империи, всегда считавшейся противовесом России и сильно ей вредившей во внешних делах, должен был обрадовать русского царя. Но из одной только ненависти к любой революции Николай подавил восстание венгров своими войсками. А в благодарность пять лет спустя спасенный его милостью австрийский император примкнул к антирусской коалиции и сосредоточил свою армию на русской границе. Он ее не перешел, но заставил половину русских войск сторожить австрийскую границу, не позволив их использовать в Крыму. А полвека спустя провокационная политика австрийцев на Балканах привела к сараевскому инциденту, что послужило поводом к началу Первой мировой войны. В ней основная часть австро-венгерских войск действовала против России.

Николай не вынес позора поражения, и умер то ли от болезни, то ли, как подозревают, покончил с собой. Он закончил свое правление полным банкротом. А для власти поражение стало холодным душем и заставило приступить к кардинальным реформам. Если Николай еще мог сомневаться, что для него опаснее – сохранение крепостного права или его отмена, то у его преемника Александра II никаких сомнений уже не было. Деревня бурлила, и в народе только говорили о грядущей свободе, и только ее ждали. В воздухе запахло крестьянской революцией. Поэтому даже такому убежденному консерватору, каким был Александр II, до вступления на трон не помышлявшему ни о каких реформах, пришлось поневоле стать реформатором. За что у нас его именуют Царем-Освободителем. Сам Александр откровенно сказал московским дворянам, какими были его мотивы. Уж лучше он освободит крестьян сверху, сказал император, чем будет ждать, когда они освободят себя снизу.

Проведенная Александром II реформа отличалась бездарностью. Она не решила никаких проблем, стоявших перед Россией, а только их усугубила. Единственно верный путь изменений состоял в том, чтобы при решении вопроса крепостного права поставить во главу угла задачу экономического развития России и приведения в порядок ее сельского хозяйства. И уже исходя из этой задачи, искать в новом обществе место для дворянства. А правительство Александра II видело своей главной целью сохранить на развалинах крепостнической системы как можно больше земельной собственности в руках помещиков, оставив за этим классом доминирующее положение в обществе.

Из помещиков только меньшинство стояло за освобождение, а остальных возмущала сама эта мысль. Они видели в этом ущемление своих исконных дворянских прав. Самые горячие головы предлагали освободить крестьян совсем без земли, но власть на это не решилась, поскольку опасалась крестьянского восстания.

Текст Положения об освобождении крестьян готовила редакционная комиссия, которая предложила наделить крестьян участками земли в таком размере, который она сама признала недостаточным для их нормального обеспечения. Но в комитете эти нормы были урезаны, а затем их еще раз урезали в Государственном совете. В результате принятый закон исходил из принципа признания за помещиком права собственности на всю землю в имении, в том числе и на крестьянскую надельную. Крестьяне считались только пользователями надельной земли, обязанными отбывать за нее установленные повинности – барщину и оброк. Чтобы стать собственником надельной земли, крестьянин должен был выкупить ее у помещика. Выкупную операцию взяло на себя государство. Казна сразу выплачивала помещику 75–80 % выкупной суммы, остальное доплачивали крестьяне. Выкупную сумму, отданную помещикам, крестьяне должны были возвращать государству в течение 49 лет, плюс к этой сумме 6 процентов годовых. Выкупные платежи отменили только в 1907 году. К тому времени с крестьян было взыскано 1,6 млрд рублей, из них 700 млн рублей дохода.

Реформа 1861 года не только сохранила помещичье землевладение, но еще и увеличила его за счет сокращения крестьянского. Надел крестьян в среднем составил 3–4 десятины, которые им приходилось выкупать, тогда как для нормального жизненного уровня крестьянина за счет сельского хозяйства, при существовавшей тогда агротехнике, требовалось от 6 до 8 десятин земли.

В результате крестьяне оказались с мизерными наделами и были обременены платежами, превышавшими как стоимость отошедшей к ним земли, так и их платежные возможности. Поземельный налог в сочетании с косвенными налогами на соль и другие товары достигал семидесяти процентов годового дохода среднего крестьянина, а у бедняков он забирал почти весь их заработок. Отсюда голодное и полуголодное их существование.

Проведенная Александром II реформа заблокировала саму возможность улучшений в сельском хозяйстве. У помещиков почти полностью отсутствовали навыки предпринимательской деятельности, и поэтому когда они лишились дармовых крестьянских рук, то не сумели приспособиться к новым условиям. Выкупные суммы они легкомысленно прокутили, и начался быстрый процесс их материального оскудения. А у крестьян земли осталось так мало, что она не давала им никакого излишка, который они могли бы использовать для улучшения своего хозяйства.

Недостаток почти половины необходимой крестьянам земли, сохранение в деревне кабальных, полукрепостнических форм эксплуатации, искусственное повышение цен при продаже и аренде земли стали источником нищеты и отсталости пореформенной деревни. Что, в конечном счете, привели к резкому обострению аграрного вопроса в России на рубеже XIX – XX веков и поставило страну на грань революции.

Николай I хотел уничтожить крепостное право таким образом, чтобы не причинить ни малейшей обиды и ущерба помещику и, разумеется, не продвинулся на этом пути ни на шаг. А Александр II решил освободить крестьян так, чтобы частично ущемить дворян, забрав у них бесплатные рабочие руки, и частично ущемив крестьян, отобрав у них землю. В результате он получил обобранное нищее крестьянство и растерявшееся, разорившееся дворянство. И те и другие одинаково чувствовали себя обманутыми. Тогда как государственная казна осталась почти без средств, и дефицит пришлось покрывать иностранными займами.

Результатом реформы Александра II был тот факт, что уровень сельского хозяйства остался по-прежнему низким, а социальные противоречия только обострились. Разумно проведенные преобразования, в основу которых было бы положено не стремление сохранить за дворянами землю, а развитие экономики и рационализация сельского хозяйства, дала бы России столько средств, что их с лихвой бы хватило и на выкупы, и на строительство железных дорог, и на индустриализацию. Но российская власть пошла в другом направлении.

Хотя крепостное право в России пало, но власть в своей основе осталась прежней. По-прежнему страной управляли все те же 150 аристократических семейств, частично представлявших старинные дворянские роды, а частью происходивших от шутов и фаворитов любвеобильных императриц. На фамильных гербах последних вместо обычно принятых изображений львов, орлов, мечей и боевых топоров уместнее было бы поместить изображение ложа. Вся вершина российского государственного Олимпа ревниво оберегалась «для своих» этими ненасытными представителями правящей элиты всеми силами родства, связей, фаворитизма и протекции. А людям, обладавшим только знаниями и талантом, трудно было в этих условиях пробиться.