Чтение онлайн

Когда французские маршалы и генералы осознали, что вторжение в Россию оборачивается катастрофой, они посоветовали Наполеону опубликовать декрет об освобождении русских крестьян от крепостной зависимости. Тогда у всех еще была свежа память о восстании Пугачева, и было ясно, что крепостное право превратило Россию в пороховую бочку. Из многих источников было известно, как русские помещики опасались опубликования такого декрета. Они считали дело проигранным, если бы французский император пошел на этот шаг. Еще до войны Ростопчин направил царю Александру письмо, в котором предупреждал об опасности борьбы с революционной Францией. «Все обратится в ничто, – писал московский губернатор, – когда весть о вольности поднимет народ на дворян, а приобретение вольности путем истребления дворянства – единая цель всех бунтов и возмущений черни». Люди недворянского происхождения, писал Ростопчин, «уже подготовлены к этому благодаря несчастному просвещению», следствием которого «суть гибель законов и царей». Он предупреждал Александра, что «сословие слуг уже ждет Бонапарта, чтобы стать вольными, очаровательное слово вольность кружит им голову».

Причина, по которой русские крестьяне так ожесточенно сопротивлялись интервентам, понятна. В страну пришли с оружием чужие люди, и их нужно было как можно скорее из нее выгнать. Когда смерть была рядом, и выбор был за самим человеком, будет сопротивляться или нет, крестьянин не ощущал себя крепостным. После войны Ростопчин сказал об этом вполне откровенно. «В эту минуту, – писал он, – русский человека выражал свои чувства свободно; он забывал, что он раб, и возмущался при мысли, что ему угрожает иноземное иго». Но если бы Наполеон опубликовал декрет о свободе в начале своего похода, когда еще не было озлобления, вызванного разрушениями и многочисленными жертвами, и если бы ввел его в действие во всех занятых им губерниях, то когда это известие дошло до русской армии, сплошь крепостной, оно неизбежно подорвало бы в ней дисциплину. Декрет всколыхнул бы миллионы крестьян и мог поднять их на восстание, подобное пугачевскому. Известно как русские помещики ополчились на главнокомандующего Барклая-де-Толли, когда он в начале войны отступал вглубь России, спасая армию от уничтожения противником, в три раза численно его превосходившим. Помещики проклинали Барклая именно за то, что он позволил неприятелю войти туда, где находились их крепостные крестьяне. Наполеон долго обдумывал предложение маршалов, задумчиво шагая по залам московского Петровского дворца под настороженными взглядами генералов, знавших, о чем он размышляет. Будь Бонапарт генералом республиканской армии, каким он был в начале своей карьеры, он не сомневался бы ни минуты. Но Наполеон давно уже не был республиканским генералом, а был французским императором, вошедшим в тесный круг европейских царствующих фамилий. Император Александр, с которым он надеялся все-таки договориться, был ему намного ближе, чем русские крестьяне. Наполеон отказался подписать декрет и этим перевести борьбу с национальной почвы на социальную. А оставшись на почве национального противостояния, он потерпел в России катастрофу.

Русские крестьяне надеялись, что благодаря героической борьбе они получат из рук царя свободу. Этот слух широко распространился в народе и правительство намеренно его не опровергало. Но после победы они получили от царя не свободу, а единственную посвященную им строчку в манифесте Александра, опубликованном по окончании войны. В этом манифесте император благодарил все сословия за усердие и раздавал им различные льготы. А та единственная строка, посвященная крестьянам, звучала следующим образом: «Крестьяне, верный наш народ, да получат мзду свою от Бога!»

Летом 1814 года в Санкт-Петербург вернулись полки народного ополчения, набранные из крестьян Петербургской губернии. В столице им устроили торжественный парад, и жители восторженно приветствовали победителей. По окончании парада ополченцы сдали оружие, получили по одному рублю жалования, а затем… были отправлены обратно к помещикам в рабство.

Справедливости ради следует сказать, что Александр хорошо понимал, каким злом для России обернулось крепостное право. В Европе происходили быстрые перемены и потрясения, вызванные Французской революцией и наполеоновскими войнами, не прошли для нее даром. Над Европой проносились ветры освободительных идей, ее сотрясали смуты и революции. Под этим мощным напором даже самые реакционные правительства развернули наступление на пережитки феодализма, и прежде всего на крепостное право. А по мере освобождения от феодальных пут, в Европе все более быстрыми темпами разворачивалась промышленная революция. На этом фоне социальный строй России с каждым годом становился все более архаичным. Сохранить крепостное право означало оставить страну без всякой перспективы, и обречь ее на отставание.

Александр был человеком либеральным. Именно по его настоянию во Франции после падении Наполеона не вернулись к абсолютной монархии, а ограничили ее конституцией. Он сам даровал конституции, причем наиболее передовые в Европе, Финляндии и Польше, в то время входившим в состав Российской империи. И он отменил крепостное право в прибалтийских губерниях – в Эстляндии, Лифляндиии и в Курляндии, как и на острове Эзель. Но затронуть интересы русских дворян и отменить крепостное право в России он не решился. К чему это может привести, Александр знал на примере своего отца императора Павла I.

В последние годы правления Екатерины II дворяне настолько распустились, что три четверти офицеров армии числились на службе только на бумаге. Они почти не появлялись в казармах, и даже те, кто туда иногда заходили, никакого рвения к службе не проявляли. Чтобы дисциплинировать дворян и указать им их место, Павел отменил «Жалованную грамоту дворянству», и обложил их налогом наряду с остальными классами. После этого ему пришлось поцарствовать недолго. В ночь на 12 марта 1801 года Павел был задушен заговорщиками в только что отстроенном им Михайловском замке. Никакого траура по убитому императору не соблюдали. Весь следующий день шампанское в Петербурге лилось рекой, а музыка на балах стихла только под утро. Взойдя на престол, Александр поспешил вернуть дворянам все их привилегии и свободы.

После победы в войне 1812 года гордость за свою страну и за героическое поведение народа вызвало сочувствие к крестьянам у части дворян. Многие, особенно молодежь, устыдились своих классовых привилегий и стали от них открещиваться. Возникло движение декабристов, и тогда произошел замечательный отбор лучших людей своего времени. В намерения декабристов входило отмена собственности на людей, введение конституции, установление свободы печати и собраний. Парадокс же был в том, что когда они втайне от царя строили свои планы по освобождению, сам Александр втайне от дворян размышлял о том же. Но нерешительный император упустил все возможности. А с годами его взгляды поменялись и стали более консервативными. В конечном счете, мучимый страхами и сомнениями, он так и не смог решить основной стоявшей перед ним проблемы, и умер, разочарованный в итогах своего правления.

После его смерти вспыхнуло восстание декабристов, подавленное императором Николаем I. Все, что было честного и бескорыстного в русском дворянстве, было сослано на рудники в Сибирь, а верх взяли самые заматерелые крепостники.

Но даже Николай понимал, что время крепостного права уже прошло, что это анахронизм и притом опасный. Но им руководило не сочувствие к крестьянам – его царь никогда не испытывал, а беспокойство за судьбу самих помещиков. Он знал, каким напряженным было положение в стране, поскольку к нему со всех концов от местных властей шли известия, что в их уездах происходят волнения, что мысль о свободе посеяна повсюду, что крестьяне перетолковывают в этом смысле каждую правительственную меру, и что только продолжительное пребывание войск способно предупредить в их краях беспорядки. Он знал, что многие помещики переезжают в города из опасения за жизнь, когда они живут среди крестьян.

В Российской империи крепостное право существовало не на всей территории. Его не было на большей части страны – во всех сибирских, азиатских и дальневосточных губерниях, в казачьих областях, на Кавказе и в Закавказье, в Прибалтике, в Финляндии и на Аляске. Но оно существовало в самых густонаселенных ее районах – в Центральной России и на Украине. Шеф корпуса жандармов граф Бенкендорф в секретном донесении на имя Николая I писал: «Во всей России только народ-победитель, русские крестьяне, находятся в рабстве. Все остальные: финны, татары, эсты, латыши, мордва, чуваши и так далее – свободны!» Он также называл Россию из-за крепостного права «пороховой бочкой».

Но император понимал, что основная часть дворян ни на какие уступки идти не хочет. Когда в начале своего правления он под впечатлением от прочитанных бумаг декабристов учредил особый комитет, с задачей выработки закона о запрещении продажи крестьян без земли, то при обсуждении проекта в Государственном совете Николай не встретил поддержки не только у своих министров, но даже у родных братьев, великих князей Константина и Михаила. Из-за протеста Константина закон был отклонен.

Таким образом, получалось, что оставить крепостное право было гибельно и опасно, а разделаться с ним было еще страшнее. И Николай, как до него Александр, все свое тридцатилетнее царствование метался между этими двумя страхами. 30 марта 1842 года на заседании Государственного совета он произнес речь, посвященную этой теме. «Нет сомнения, – сказал царь, – что крепостное право, в нынешнем его положении у нас, есть зло, для всех ощутительное и очевидное, но прикасаться к нему теперь было бы делом еще более гибельным. Покойный император Александр в начале своего царствования имел намерение дать крепостным людям свободу, но потом сам отклонился от своей мысли, как совершенно еще преждевременной и невозможной в исполнении. Я также никогда на это не решусь, считая, что если время, когда можно будет приступить к такой мере, вообще очень еще далеко, то в настоящую эпоху всякий помысел о том был бы не что иное, как преступное посягательство на общественное спокойствие и на благо государства. Пугачевский бунт доказал, до чего может доходить буйство черни».

Николай старался успокоить помещиков относительно своих намерений, но в то же время он стремился донести до их сознания, насколько реальна опасность крестьянской революции. Хотя, говорил он, все прежние бунты и восстания были подавлены, «но нельзя скрывать от себя, что теперь мысли уже не те, какие бывали прежде, и всякому благоразумному наблюдателю ясно, что нынешнее положение не может продолжаться всегда». В качестве выхода из сложившейся ситуации царь предложил следующее: «Если положение таково, что оно не может продолжаться, и если вместе с тем и решительные к прекращению его способы также невозможны без общего потрясения, то необходимо, по крайней мере, приготовить пути для постепенного перехода к другому порядку». В этом и состояла его главная мысль: «Не должно давать вольности, но должно проложить дорогу к переходному состоянию, а с ним связать ненарушимое охранение вотчинной собственности на землю».