Чтение онлайн

– Не только, - усмехнулся Рогозный, а затем продолжал, обращаясь к Галине: - Хвалю, недотрога... Хлопцы мои до сих пор раны зализывают. Батько, неси изумрудной - есть повод! Ха-ха-ха...

Старик со старухой нехотя накрыли стол, поставили бутыль сивухи и как по команде удалились.

– Давай, Галю!
– Рогозный налил в стаканы самогон.
– За твой приезд, ластонько!

– Извините, не пью, - сказала Галя и попыталась уйти из комнаты.

– А ну, вернись!
– приказал Рогозный и взял Галину за руку.
– Со мной все пьют... Но я не всех приглашаю!

– Не нуждаюсь в вашем приглашении.

– Ага, образованная, значит?
– повысил голос Рогозный.
– Поработал дядя... Большевик...

– Почему же, стараюсь жить своим умом.

– Ишь... Ладно... Давай, Мария!

Они чокнулись и опрокинули стаканы.

– Так вот, слушай и запоминай, - обратился захмелевший Клим к Галине.
– С сегодняшнего дня ты невеста моего брата. Его учат уму-разуму хорошие люди... Скоро будет здесь. А то, что послушалась родителей и приехала... правильно поступила!.. Да мы бы достали тебя и в Киеве. У нас руки длинные...

– Напрасно стараетесь, - дерзко ответила Галина.

– Ты что, ластонько, не слыхала о Климе Рогозном? Скажи ей, Мария, кто я такой.

– Успокойся, Клим, скажу... Я ей все скажу, и она поймет.

– Никакой учебы больше... Большевики тебе затуманили голову.

Галина со скрытой ненавистью смотрела на Рогозного.

– А если что...
– рогозный распахнул дверь и показал на родителей.
– Я их отправлю на тот свет... И тебя из-под земли достану!

– Вы и на это способны?
– в упор спросила Галина.

– Способен, ластонько!
– С легкой, почти ласковой улыбкой Рогозный взял автомат, дослал патрон в патронник.
– Сейчас покажу!

Он направил автомат в сторону родителей и дал очередь вверх. Мать прижалась к стенке, отец не шелохнулся.

– Не надо!
– истерически закричала Галина и закрыла собой стариков. Не надо!

– То-то же!
– Рогозный положил автомат рядом с собой.

– Убийцы!
– не унималась Галина.

– Не глупи! Тебе же будет хуже! Мы не убийцы. Мы служим великим идеям украинского народа... А что убиваем? То это наша форма борьбы.

Галина молчала.

– Пошли!
– Клим взял Марию за руку.
– А меня ты можешь не бояться, Галю... Как-никак родственница... Не буду отрицать, ластонько, я жестокий... Но у меня клокочет любовь к родной земле... К моей земле! Вот здесь!
– Рогозный постучал в грудь кулаком.

К штабу пограничного отряда подъехала легковая машина. Из нее вышли генералы Осадчий и Свиридов, капитан Левада.

– Товарищ генерал!
– доложил Сушенцов.
– На участке пограничного отряда...

– Знаю!
– сказал Свиридов.
– Поляки прибыли?

– Так точно, в столовой.

– Гостю почет - хозяину честь, как говорится, - улыбнулся Свиридов.

В кабинете находились Осадчий, Свиридов и Левада. На стене висела карта. Жирным контуром обозначена на ней граница. Видны треугольнички советских пограничных застав и стражниц Польши... Стрелы, синие кружки...

В сопровождении Сушенцова в кабинет вошли гости.

– Полковник Раевский, корпус охраны границы.

– Подполковник Юркевич, Войско Польское.

На груди польских офицеров поблескивали боевые ордена и медали.

– С кого начнем?
– приступил к делу Свиридов.
– Нас интересует оперативная обстановка.

– С кего эачонть?
– перевел Левада.
– Интэрэсуе нас операцыйна сытуацья.

– Перевод не нужен, - засмеялся полковник Раевский.
– Я начинал в Рязани. Дивизия Тадэуша Костюшко. Вместе с вами дрался под Ленино, в Берлин вместе входили...

– А я под Ленино был тяжело ранен, - вставил подполковник Юркевич.
– И тоже русским владею...

– Тогда действительно перевод не нужен, - рассмеялся Осадчий.

– Мы вас информировали об обстановке в нашем прикордонье, - сказал Свиридов.
– А сейчас готовы сами выслушать братьев по оружию.

– Пожалуйста!
– Сушенцов подал указку.

Раевский подошел к карте.

– Проше, панове, - начал полковник, - обратить внимание на следующие момэнты операцыйной обстановки. Польское правительство народове продолжает принимать меры по укреплению своей пограничной зоны. В первом квартале сорок шестого року была организована охрана границы. Подразделение корпуса охраны вспульне с частями Войска Польского ведут борьбу против банд польских и украинских националистов и армий краевэй...

– Да, полевым частям приходится вступать в бой, - подтвердил подполковник Юркевич.

– Значит, армия Крайова не снижает активности?
– спросил Осадчий.

– Нет! Ее главари ничему не научились. На Лондон и Вашингтон надеются... Разрешите продолжать доклад?

– Будьте добры, - кивнул Осадчий.

– В Грубошевском, Любочевском уездах, - Раевский показал их на карте, - нами разгромлены банды "Прирва" и "Железняк". Хцем доложить, панове, что референдум в Польше прошел организованно. Ему не помешала подрывная деятельность реакции и ее террор. Большинство населения одобряет политику Польского правительства. Бандытское подполье хочет помешать выборам в сейм. Нам стало известно, что несколько дней назад в одном из районов Польши состоялось совещание главарей оуновского и польского националистического подполья. Есть все основания предполагать, что в совещании принимал участие представитель Запада.

– Кто, вы не можете сказать?
– вставил вопрос Осадчий.

– Выясняем.

– Вам ничего не говорит фамилия - Хельмар?

– Нет, товарищ генерал, ничего.

– Извините, - сказал Осадчий.
– Будьте любезны, продолжайте.

– В связи с переселением украинцев на территорию Украины, - продолжал Раевский, - подполье ОУН пытается сорвать эту акцию. Иногда террористы уходят от нас на советскую территорию... В селе Варенж появилась новая банда Мирона. Ночью сожгла пять домов, убила шестнасте переселенцев. Мост Соколь - Кристонополь, - Раевский показал на карте, - банда взорвала и ушла к вам.

– С этой бандой мы встречались. Она разгромлена на заставе офицера Захарина, - сказал Свиридов.

– Тех, кто остался жив, - добавил Осадчий, - мы вам передадим попозже.

– Будем пшизнаны, - сказал Раевский.
– Я информирую об этом польские власти... С вашего разрешения я хотел бы на этом закончить...

– Спасибо!
– сказал Осадчий и подошел к карте.
– Обратим внимание: довольно-таки большое количество мест на нашей и польской территориях, где банды чувствуют себя, прямо скажем, вольготно. Они приносят огромный экономический, моральный и, будем откровенны, политический урон. Не так ли?