Чтение онлайн

– Несостоятельный жених, - улыбнулся капитан.
– Война... На свадьбу не успел накопить...

– А хоть на бутылочку наливочки скопил?

– Увы, не потребляю. Что попишешь, Люба, пограничная служба...

– Скучная, видать, у вас служба!

– Как сказать, - усмехнулся Левада.

– Набиваешь себе цену?
– продолжала балагурить дивчина.

– Люба, перестань! Ты же не на сцене!
– сказала с укоризной одна из девушек.

– Ну вот еще! Галя и пошутить не даст!

Девушки чем могли сервировали стол. Слышались смех, шутки.

– Поздравляем тебя, Павло, - с какой-то тревогой в голосе сказала Галина.
– Будь счастлив...

Она опустила голову, покраснела.

– Ну, чего нос повесила?
– бодрилась Люба.
– Уши вянут от таких грустных разговоров. В общем, Павло, не забывай нас, курносых!..

На прощание девушки спели украинскую народную песню.

– Спасибо, - сказал Левада.
– Детство... Родная Сумщина... Как все это далеко! На войне в короткие минуты отдыха... Поверите или нет... Я иногда слышал, как поет мама...

– Девочки!
– спохватилась Люба.
– Что же мы это... Анюта, опаздываем в кино.

– Ах, да, конечно, - растерялась Анна и бросилась одеваться..

– До скорого!
– сказала Люба и помахала рукой.

Павел и Галя шли по набережной Днепра. В укромном уголке уселись на скамейку.

– Пойми, Павлуша, это так неожиданно.

– Прости, но мне показалось...

– Ты не обижайся... Дяде я больше, чем дочка. А тут: здравствуйте, я выхожу замуж. Мама умоляет приехать на каникулы... Я не могу иначе...

– Разве это причины?

– Еще не известно, куда получишь назначение. К тому же, ты знаешь, мне еще год учиться.

– Это целый год ждать! Галя, что ты говоришь?

– Будь благоразумен, Павлуша.

– Хорошо, - вздохнул Левада.
– Завтра в дорогу. Куда мне писать?

– У родителей я не задержусь... Пиши на общежитие. Послушай, Павел, а может, у нас все несерьезно?.. Ты хорошо подумал?

– Галинка, ну зачем так?

– Люб ты мне, Павлуша, - Галина доверчиво прижалась к Леваде.

Он обнял ее за плечи и поцеловал.

Начальник пограничного отряда. Герой Советского Союза майор Сушенцов, бывший начальник 7-й пограничной заставы, сидел в кабинете и рассматривал документы.

Зазвонил телефон. Он поднял трубку.

– Товарищ майор, - сказал женский голос.
– Будете говорить с начальником войск пограничного округа генерал-майором Свиридовым.

– Спасибо! Начальник пограничного отряда майор Сушенцов, слушаю!

– Здравствуйте, Илья Петрович!

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Как настроение?

– Какое тут настроение, - ответил майор.
– У Захарина солдат погиб. Обидно, не война же.

– Вот именно, не война, - мрачно ответил генерал.
– Я вас попрошу: задержанных Данилюка и Ворона завтра к двенадцати ноль-ноль доставить в Львов к начальнику областного управления МГБ генералу Осадчему.

– Слушаюсь!

– А вам к десяти ноль-ноль через три дня прибыть к первому секретарю обкома товарищу Калюжному... Все! До свидания, Илья Петрович!

– До свидания, товарищ генерал, - ответил Сушенцов.

В кабинете находились генерал-майор Евгений Иванович Осадчий, начальник областного управления МГБ в гражданском костюме, следователь МГБ и начальник войск Украинского пограничного округа генерал-майор Юрий Николаевич Свиридов.

Перед ними сидел задержанный.

Следователь передал генералу Осадчему папку, тот кивнул.

– Данилюк Николай Богданович, - начал Осадчий, - оуновец под кпичкой Тур.

– Точно так, - привстал Данилюк,

– Сидите, пожалуйста, - поднял руку Осадчий.
– Мы не нашли ответа на такой вопрос... Что вас, учителя сельской школы, привело в банду националистов?

– Если разрешите, я расскажу, - заговорил Данилюк.

– Говорите, мы слушаем.

– Молодежь во время войны насильно угоняли в Германию. Пришлось уходить от облав. На хуторе встречал Олесю. Поженились, появилась дочь... Может, не все вам интересно?
– остановился Данилюк.

– Продолжайте, - сказал Осадчий.

– В сорок четвертом, - говорил Данилюк, - призывали в армию. Вечером военком отпустил домой, утром меня ждали на сборном пункте. А ночью нагрянула шайка Рогозного... Схватили с женой и дочкой... У нас на глазах изрубили семью красноармейца. Олеся упала без чувств. Я держу дочку, что делать - не знаю... Рогозный сунул мне дулом автомата в подбородок и сказал...

– Что именно?
– спросил Свиридов.

– Он сказал: "Запомни, Данилюк, с этого часа ты служишь нашему святому делу. Будем разом хлебать горе за самостийну Украину. Если продашь, тебя и твою семью постигнет такая же кара..." Вот так я...

– И как вы отрабатывали?
– спросил Осадчий.
– Чем занимались?

– Писал листовки, воззвания...
– невесело произнес Данилюк.

– А как вы оказались на Западе?
– спросил Свиридов.

– Ворон, Жар и я очутились там по воле Клима Рогозного, зверхника краевого провода.

– Надо понимать - руководителя, - уточнил следователь.

– Да, так надо понимать. В местечке Камфбейрен, недалеко от Мюнхена, нас учили в шпионско-диверсионной школе.

– Дальше что?
– спросил Осадчий.

– Привезли на Висбаденский аэродром. Оттуда самолетом без опознавательных знаков... ночью сбросили на территорию Польши. В нашей группе был и американский разведчик Хельмар. Он мне предложил работать на американскую разведку. Я вынужден был согласиться.

– Цель его появления?
– спросил Осадчий.

– Прибрать к рукам националистов, недовольных Советской властью и новыми порядками в Польше, и заставить работать на них. То есть на американцев...

– Почему вы прибыли сюда только с Вороном?

– Должен был уточнить обстановку, а затем Хельмара и Жара переправить через границу.

– Вам Рогозный доверяет?
– справился Осадчий.

– Кажется, доверяет.

– Со своей женой встречались?
– спросил Свиридов.

– Мне запрещали. Но перед уходом на Запад я заскочил на один день... Знаете, после посещения семьи я хотел пойти с повинной.