Тайный наблюдатель
Шрифт:
– Семен. Экспертиза показала, что Лада не могла нанести сама себе ранение, не сходится траектория. К тому же отпечатки пальцев на ноже подтверждают, что это сделала Литвинова. Все произошло слишком быстро: ты, пистолет, выстрел, она не успела замести следы, как в остальных случаях.
– Но Павлик и… Ее слова…
– Грустная история, мальчик, который упал в лагере, – вздыхает он. – Вы были еще детьми. Мы не хотели, чтобы это происшествие поставило крест на вашем будущем, но все тайное всегда становится явным.
– Почему никто из нас о нем не помнил?
– С вами работал психолог. Гипноз. Это была случайность, так было лучше для всех.
– Нет, не лучше! Вы не имели права от нас скрывать! Этот мальчик – брат Лады, он остался инвалидом, прикованным к постели! Мы же могли, могли хоть что-то сделать, оплатить лечение или…
– Это тебе девочка сказала? О том, что ее брат – инвалид? – настораживается он. Киваю. Алексей Сергеевич достает досье на блондинку, протягивает мне. – Читай.
Пробегаю глазами, останавливаюсь на фразе…
– Нет, не может быть, – невнятно мычу, сжимая лист А4 в руках. – Она чокнутая… Мне нужно идти.
– Семен! Стой! – поднимается отец Тима.
Не слушаю, вылетая со скоростью пули из огромного особняка.
Глава № 35
Брат
Останавливаюсь возле пятиэтажки на окраине города, смотрю на занавешенное окно на втором этаже. Алексей Сергеевич не упустил ничего, собрав подробное досье. Зная адрес, не составляет труда найти человека даже в большом городе. Пару дней я следил за домом: блондинка живет здесь, приходит поздно, сначала учеба, затем работа и продуктовый магазин. И да, она все еще блондинка! В больницу приходила в рыжем парике. Ей было недостаточно того, что она сделала, эта миловидная куколка с ангельским личиком хотела, чтобы я страдал. Отец Тима ошибся, указывая на Риту. Я знал эту девушку, она была неглупой, хорошо разбиралась в психологии, но, чтобы провернуть такое, ей бы не хватило ни смелости, ни смекалки, ни выдержки. В отличие от Лады… Лада Морозова обвела всех нас вокруг пальца, выставляя Рыжика убийцей. Она пришла в нашу компанию, втерлась в доверие, влюбила в себя Тима только с одной целью – отомстить…
Сегодня все встанет на места… Я должен это сделать.
А вот и она, идет с работы с пакетами в руках. Как обычно, слишком поздно для студентки. Видимо, после того что случилось, на криминального дружка она больше не работает. Одно дело воровать картины и дорогой антиквариат, другое – убивать. Но за съемную квартиру приходится платить, устроилась барменом за копейки, домой за полночь приходит. Слишком уставшая, не замечает, что за ней следят.
В подъезд заходит, я за ней… Со ступенек слышу, как ключ в замочную скважину вставляет. Достаю из-за пояса пистолет.
– Не кричи, – подхожу сзади, нажимая дулом в спину. Вздрагивает, замирает на месте, поворачивая ко мне голову. – Открывай дверь.
– Сема, не надо, – шепчет Лада, она испугана. Не даю ей шанса, своей рукой открывая замок. Простенькая однушка с бабушкиным ремонтом. Небольшая прихожая, кухонька в пять квадратов и комната. – Сема…
– Где твой брат? – спрашиваю, заталкивая ее в комнату. Старенький диванчик, стол, заваленный капельницами, медикаменты и инвалидное кресло возле окна. – Он?
– Сема, он ничего не знает, я ему ничего не рассказала, пожалуйста… Мы исчезнем… Ты нас больше никогда не увидишь…
– Прости, ты должна понять, – отталкиваю девчонку на диван. Поднимаю пистолет, спуская обойму в пустое кресло напротив меня.
– Нет! Нет, нет, нет… – визжит, прижимается к стене, закрывая лицо руками.
– Лада, – зову я. – Лада, подними голову! Ну же. – Дрожит, испуганными глазами обводит комнату. – Смотри на него. Посмотри на своего брата!
– Нет, – она плачет. К ней подхожу, поворачиваю рывком. – Ты убил его, убил…
– Смотри. Лада, ты должна посмотреть, – требую я. Заставляет себя взглянуть, начиная сильнее рыдать. – Ты права, Лада, я убил твоего брата. Убил, но не сейчас, а 15 лет назад. Он не выжил тогда… Это пустое кресло, ты все это время заботилась о призраке, галлюцинации, которой нет.
– Неправда, это неправда, – шепчет блондинка.
– Паша был единственным, кто заботился о тебе, любил, но в тот день он погиб, разбился. Ты была малышкой и не смогла пережить это, не смогла смириться с тем, что единственного близкого человека больше нет. И ты права, то, что случилось, – отчасти наша вина… Но мы были детьми, это был несчастный случай! – обнимаю ее слишком крепко, с силой прижимая к себе. – Что же ты наделала… Тим действительно полюбил тебя, он был бабником, этого не отнять, но ты стала особенной, той самой, ради которой он готов был меняться. А Богдан с Кишей… Господи, да сердобольней Маринки я не знал человека. Она всю жизнь только и делала, что помогала людям. Бодя… Он был самый рассудительный из нас, он никогда не поддерживал таких диких и опасных идей… Если кто и был виноват, то это я. Я дал ему часы, заставил лезть на эту проклятую гору! Я, не они… Зачем, Лада? Месть? Стоило ли это того? Ты не только их жизни отняла, но и свою перечеркнула…
– Сема, ты правда ничего не помнишь? – сквозь слезы выдыхает, беспомощно цепляясь руками за футболку. У нее нет сил сопротивляться, она сдалась, и сейчас ей все равно, что я могу сделать. Для этой девочки брат был смыслом жизни, я отнял этот смысл. И уже не в первый раз. – Я не делала этого, не убивала их… Я даже не знала, что это были вы, пока Тим не…
Входная дверь распахивается. Алексей Сергеевич заходит в сопровождении двух крепких мужчин в черных костюмах, устремляясь к нам.
– Семен, опусти оружие. Эта девочка не виновата в смерти ребят, вас нашли только потому, что она включила геолокацию на старых часах, когда появился сигнал. Ты жив только благодаря ей, – произносит он, останавливаясь в двух шагах. Роняю на пол пистолет, пытаясь осознать его слова. Алексей Сергеевич пользуется моментом, забирает Ладу из моих рук. – Тише, милая, не бойся. Он не причинит тебе вреда. Я папа Тимофея, мне очень жаль, что нам приходится знакомиться вот при таких обстоятельствах, но лучше поздно, чем никогда. Сейчас ты пойдешь с этими мужчинами, это моя охрана, они отведут тебя в машину. Тебе больше нечего бояться, я о тебе позабочусь.
– А мой брат… – Лада рассеянным взглядом на пустое кресло с дырками смотрит, нервно подергиваясь. Она действительно не понимает, видит его даже после того, как я расстрелял воздух. Эта девочка больна, она не может принять действительность. – Он ранен… Он умрет, если… Если ему не помочь…
– Не бойся, о твоем брате позаботятся. Прости. Я знаю, что уже слишком поздно просить прощения, но мне очень жаль. Все будет хорошо, – по плечам поглаживает, кивая охране. – Отведите ее в машину. Головой отвечаете.
Алексей Сергеевич поднимает пистолет с пола, провожая взглядом блондинку под конвоем своих людей.
– Куда вы ее? – подаю голос.
– От тебя, дурака, подальше, – смотрит на меня, по-отцовски качая головой. – Какого черта ты творишь? Хорошо еще, что я слежку за тобой установил после того, как ты убежал. Охрана утром мне сообщила, что на сегодня что-то намечается, пришлось отменять все свои дела. Вот же! Молодежь… О чем только думаете? Садись, поговорим.
– Я не собирался ее убивать, – пытаюсь оправдаться. – Патроны холостые.
– А что собирался? – вздыхает он, проверяя обойму. – Довести, чтобы крыша окончательно съехала? Ствол боевой, номер сбит… Откуда взял?
– Купил, – жму плечами. – В интернете.
– Мозги вместе с ним в комплекте не шли? А если бы соседи ментов вызвали? Взяли бы тебя, дурака, пробили пистолет… И это хорошо, если ствол чистый, а если мокруха? По статье бы пошел или в психушку на принудительное лечение, – хмуро брови сводит. – Родители бы не отмазали. Не цените вы жизнь, лезете, куда не просят. Мой доигрался, так же закончить хочешь?