Чтение онлайн

Марк глубоко вдохнул и произнёс:

— Мне заплатил человек из Вариона. Он сказал, что это приказ самого короля Вестерлинга. Я… я был глуп и жаден, но теперь говорю правду.

В зале поднялся гул. Знать перешёптывалась, послы пытались что-то возразить, но их слова тонули в общем шуме.

Я поднял руку, призывая к тишине. Когда голоса стихли, я произнёс:

— Король Вариона хотел ослабить Эльдаль, уничтожив место силы — таверну «Одинокое сердце». Он хотел, чтобы моя истинная пара, Людмила, погибла или оказалась под его контролем. А затем он планировал навязать мне брак с принцессой Лирией, чтобы получить влияние на наш двор.

Я сделал паузу, обвёл взглядом зал. Все смотрели на меня — кто с восхищением, кто с недоверием, но все — внимательно.

— Я не женюсь на вашей принцессе, — громко и чётко произнёс я, глядя прямо в глаза послам Вариона. — Моя истинная — Людмила. И я найду способ вернуть её. Эльдаль не склонится перед угрозами и интригами. Мы будем защищать свою землю, свою магию и свою свободу.

Зал взорвался аплодисментами. Знать и простые горожане, собравшиеся у входа, приветствовали мои слова. Глеб стоял в первых рядах, кивал с одобрением. Элиас улыбался, вытирая слёзы радости.

Послы Вариона побледнели. Старший из них с трудом произнёс:

— Наш король будет крайне недоволен…

— Передайте ему мои слова, — перебил я. — Пусть готовится к последствиям. Эльдаль больше не будет мишенью для его интриг.

Я спустился с возвышения, подошёл к Глебу и положил руку ему на плечо.

— Спасибо, что выдержал испытание, — тихо сказал я. — Ты — достойный житель Эльдаля.

Он улыбнулся:

— Служу королевству, Ваше Высочество.

Я стоял на холме, откуда открывался вид на «Одинокое сердце», и не мог сдержать улыбку. Ещё неделю назад здесь были лишь обугленные балки и пепел, а теперь таверна оживала на глазах — буквально и фигурально.

Утро выдалось ясным, солнечным. Воздух наполнился звуками: стуком молотков, весёлыми разговорами, смехом. Жители королевства пришли помочь с восстановлением — все, от мала до велика. Они верили в магию таверны, в её способность соединять сердца, и хотели вернуть это чудо в свою жизнь.

У ворот остановилась повозка, гружённая свежими досками. Из неё выпрыгнул старый плотник Мартин:

— Ваше Высочество, — поклонился он. — Привёз, что смог. И сам помогу, если позволите.

— Конечно, Мартин, — я похлопал его по плечу. — Чем больше рук — тем быстрее возродится «Одинокое сердце».

Рядом хлопотали женщины: раскладывали на скатертях еду для рабочих — хлеб, сыр, копчёности, фрукты. Дети сажали цветы у входа: алые пионы, жёлтые нарциссы, голубые колокольчики. Кто-то принёс саженцы роз, чтобы высадить их вдоль дорожки к таверне.

Аромат свежей древесины смешивался с запахом готовящейся еды, доносившимся от походных костров. Рабочие перебрасывались шутками, передавали друг другу инструменты, помогали новичкам. В этом единстве, в этой общей работе чувствовалась особая магия — магия надежды и веры в лучшее, магия любви, которая объединяла всех нас.

Томас как раз помогал устанавливать новую дверь, когда к нему подошла девушка с корзиной пирогов. Она была невысокой, с каштановыми волосами, заплетёнными в косу, и большими карими глазами.

— Простите, — тихо сказала она. — Я Луиза. Принесла пироги для рабочих.

Томас обернулся, вытер пот со лба и улыбнулся:

— Спасибо, Луиза. Ты очень добра.

— Да что там… — она слегка покраснела. — Все хотят помочь. Таверна ведь была особенным местом.

Он взял пирог, откусил и восхищённо поднял брови:

— Это невероятно вкусно! Ты сама пекла?

— Да, — Луиза улыбнулась в ответ. — У нас семейная пекарня за рыночной площадью.

Они стояли и разговаривали, а я наблюдал за ними со стороны. В их общении не было ни напряжения, ни неловкости — только искренняя симпатия, которая расцветала прямо на глазах. Томас смеялся над её шутками, а Луиза всё чаще поднимала взгляд на него, и в её глазах светилось что-то тёплое, живое.

— Видите, ваше высочество? — подошёл ко мне Элиас. — Таверна собирает не только камни и доски. Она собирает сердца.

Сумерки опустились мягко, окрасив небо в фиолетовые и розовые тона. Работы на сегодня заканчивались, рабочие расходились, благодарили друг друга и прощались до завтра.

Томас помог Луизе собрать остатки еды, и они остановились у входа в таверну. Девушка собиралась уходить, но он вдруг взял её за руку:

— Подожди. Может, завтра снова придёшь? Мы будем ставить крышу…

— С радостью, — улыбнулась Луиза.

В тот же миг таверна начала светиться. Мягкий, золотистый свет исходил от её стен, окутывал пару, стоящую у двери, словно благословляя их. Свет был неярким, но ощутимым — он проникал в душу, дарил тепло и уверенность.

Рабочие замерли, глядя на это чудо. Кто-то перекрестился, кто-то зааплодировал, дети радостно захлопали в ладоши.

— Смотрите! — закричал один из мальчишек. — Таверна светится!

— Магия, — прошептал Элиас, глядя на происходящее с благоговением. — Она подтверждает. Они — истинная пара.

Томас и Луиза стояли, не отрывая взглядов друг от друга, а вокруг них сияло волшебство «Одинокого сердца». Их руки были соединены, и этот свет, казалось, исходил из их сердец.

Я подошёл ближе, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Поздравляю, Томас, — сказал я, положив руку ему на плечо. — Похоже, таверна знает, что делает.

— Я… даже не знаю, что сказать, — растерянно улыбнулся он. — Это так неожиданно.

— Иногда самое важное приходит неожиданно, — улыбнулся я. — И это прекрасно.

Луиза подняла глаза на Томаса:

— Значит, завтра я приду помогать с крышей?

— Обязательно, — он сжал её руку.

Вокруг снова зазвучали голоса, смех, разговоры. Рабочие расходились по домам, обсуждая увиденное. Дети бегали вокруг, повторяя: «Таверна светится! Магия вернулась!»

Я оглянулся на строение. Оно действительно светилось — не ярко, не вызывающе, а мягко, успокаивающе. Как будто говорило: «Я возвращаюсь. Я снова буду домом для тех, кто в нём нуждается».

Элиас подошёл ко мне: