Чтение онлайн

Я долго думала над её словами, всё ворочалась ночью, а утром позвонила знакомой тележурналистке и попросила:

— Не приглашайте меня больше экспертом по воспитанию. Я в этом ничего не понимаю. Вот если что-нибудь о любви.

— А что ты понимаешь в любви? — быстро осведомилась она.

Я задумалась…

По иронии судьбы всю предыдущую неделю я просидела на редакционном телефоне, задавая читателям один и тот же набивший оскомину вопрос:

— Была ли в вашей жизни история, больше похожая на сказку?

Шла подготовка новогоднего номера «ЗОЛУШКА».

— Какие сказки! — восклицали читатели газеты, в основном собратья эмигранты. — Работы нет, языка не знаем, социала хватает только на неделю. И тут вы со своими глупостями.

— Но ведь Новый год, — уныло возражала я, — хочется чего-то волшебного.

— Хотеть-то хочется, — раздавалось с другого конца трубки. — А только где его взять?

Поднапрягшись, я всё-таки собрала пару-тройку забавных историй, но все они были из прошлой жизни. Получалось, что эмиграция к сказкам не располагала. Одни серые будни — хоть плачь.

Но жизнь, как известно, любопытная штука и имеет обыкновение преподносить свои назидательные уроки, когда их меньше всего ждешь.

Итак, всё по порядку.

Сижу я в кабинете Стаса Городулина (по законам жанра имена моих героев изменены). Этот человек, владелец концертного агентства, надумал организовать некое шоу. Куда собрал бы богатеньких немецких потомков Екатерины Великой и новых русских, которые в основном, как в том известном анекдоте, старые евреи. Хотя, как утверждает моя приятельница Аська, сейчас выросло новое поколение «новых русских» — «вот с такими зубами, когтями и молодых».

У Аськи вообще своеобразный критерий оценки личности всякого мужчины:

— Наличка у него есть? — строго спрашивает она, грациозно переступая на длинных каблучках и надув губки. — Налички нет? Тогда что ты с ним разговариваешь?

Стас сидит усталый и небритый и обречённо смотрит на остервенело звонящий телефон, такое впечатление, что телефон звонит и со снятой трубкой. До дня королевского бала осталось три дня. Ещё за месяц до старого Нового года русские газеты Берлина вышли с рекламой на целые полосы: «Королевский бал, сказка роскоши, изысканности, красоты. Волшебная ночь, театрализованное представление. Новогодняя лотерея, в которой вы можете выиграть автомобиль, изделия Фаберже, а также царские подарки!» И далее мелким шрифтом: «Стоимость билета — 500 марок».

Конечно же, такой бал не по карману нашему брату, как говорит Аська, эмигранту «нового розлива», он для тех, кто, говоря её же словами, «поднялся и хорошо стоит». Моя задача — взять у Стаса интервью и расписать всё дело так, чтоб народ валом повалил на «сказку роскоши, изысканности, красоты».

Стас сидит, набычившись, за огромным столом, заваленным бумагами, и, багровея, орёт что-то в телефонную трубку по-немецки, перемежая сочными русскими ругательствами.

— Без ножа режут, — разводит он руками, извиняясь передо мной за свою экспансию, — три бочки чёрной икры задержали на таможне. Жульё…

Где-то в дороге на подступах к шикарному залу, где будет проходить действо, едут, плавно покачиваясь, трёхметровые осётры и молочные поросята, сёмга и икорка, позвякивает в специальных ящиках русская водочка со слезой и отборные армянские коньяки. Всё будет приготовлено отличными поварами, уложено в серебряные блюда, украшено зеленью, полито затейливыми соусами и внесено в парадную залу с факелами. Что там ещё откушивали цари на своих пирах?

Открывается дверь, входит холёная секретарша и вносит большой пакет с почтой. Стас вскрывает конверт, достаёт свежий номер газеты с рекламой бала и просматривает его. Небольшая открытка, выпавшая из газеты, привлекает его внимание.

— Прочитай, пожалуйста! — просит он. — Я не могу мелкие буквы разобрать.

— «Дорогая редакция! — читаю я вслух. — Очень прошу передать моё письмо человеку, устраивающему царский бал. Я художница, приехала из Москвы и моя фамилия Голицына. Я молода, мне ещё нет тридцати, и красива, и мне очень хочется оказаться на королевском балу. Правда, в моей жизни сейчас не лучшие времена. Живу в пригороде Берлина одна с маленьким ребёнком. И, конечно, у меня нет таких денег, чтобы купить билет и просто прийти. Сделайте царский жест и пригласите Голицыну на бал. Мне так этого хочется. Надеюсь на Вас». Телефон и подпись.

Недолгая пауза висит в комнате. Я задумчиво приподнимаю бровь.

— Забавно, — говорю я. — Золушка Голицына…

— Пригласим девочку на бал? — спрашивает меня Стас. — А что, она искренне написала, — и, воодушевляясь, пододвигает к себе открытку с телефоном.

— Это Марина Голицына? — ласково воркует он в трубку. — Я Стас Городулин. Приглашаю вас на королевский бал.

И, удовлетворённый произведённым эффектом, включает громкую связь, чтобы я тоже участвовала в раз говоре.

— Как в сказке, — изумлённо шепчет девичий голос с того конца трубки. — Я просто не знаю, как благодарить вас…

— Вы художница? — спрашивает он. — Вот и приносите свои работы. Вы пишете маслом?

— Да, в основном пейзажи.

— Чудненько! — радуется Стас. — Как видите, я не бескорыстен. Захватите свои работы и приезжайте ко мне. Я возьму ваши картины для лотереи. Вам это может помочь, это хорошая реклама. Так я вас жду, — и, положив трубку, окидывает меня победным взором. — Мы ей ещё карьеру сделаем, помяни моё слово, — заключает он.

Я улыбаюсь и легонько качаю головой.

Меня за особые заслуги в области изящной словесности в последний момент включили в гостевой список бесплатно. И тут со всей остротой встал вопрос гардероба. Накануне после придирчивых примерок, долгой беготни и переругиваний с Аськой я всё-таки купила настоящее бальное платье с открытой спиной и блёстками. Дома я примерила наряд, нацепила имеющиеся в моем распоряжении весьма скромные фамильные драгоценности, накрасила глаза и губы и, посмотрев в зеркало, осталась довольна. Теперь можно посещать балы, не комплексуя. В комнате зазвонил телефон.

— Что делаешь? — спросила скучающая подруга.

— Собираюсь на бал, — скромненько ответила я, заранее наслаждаясь реакцией на той стороне трубки.

— Куда?! — ошеломлённо выдохнула она.

— Первый бал Наташи Ростовой… Надо чтить классиков, милая моя. В общем, на пятом десятке лет я — старая вешалка, мать двоих детей, женщина, пережившая разные жизненные коллизии, в том числе и эмиграцию, — собираюсь на королевский бал. На свой первый в жизни бал, надо сказать. Если не называть балами новогодние маскарады в школе, но это не в счёт. Ну как? А что у нас ещё в жизни было?