Чтение онлайн

— Что вы ему сказали? — спросил Орн.

— Что здесь есть выход, если он будет полезен.

— На каком языке?

— На том, который был до слов.

Орн посмотрел на Патриарха.

— Я понимаю, как это звучит, Ваше Святейшество, но лучше записать: прямое волевое воздействие неизвестной природы. Без этого завтра кто-нибудь начнёт писать гимны.

— Запишите, — сказал Патриарх.

А новый Аврел уже шёл к следующей камере.

В-4, строная высокая женщина с атлетической фигурой и длинными чёрными волосами стояла у дальней стены. После последних опытов с изображениями ей оставили воду, простую пищу и несколько предметов, через которые операторы пытались установить первые значения. Она почти не пользовалась ими. Сидела или стояла, иногда двигалась по камере, проверяя тело после перехода. Когда новый Аврел подошёл, она не стала ждать у стены. Резко, почти без разгона, бросилась к барьеру и ударила по нему ладонью. Стекло вспыхнуло белым, барьер выдержал, но один из операторов у заднего пульта вскрикнул от ударного выброса.

Новый Аврел не отступил.

В-4 ударила ещё раз. На этот раз барьер не вспыхнул. Свет ушёл в руку Аврела, стоявшую у стекла. Он принял удар так спокойно, будто ему подали лист бумаги, и пленная замерла.

Потом оскалилась. Не как животное. Как человек, впервые встретивший того, кого нельзя просто проломить.

— Достаточно, — быстро сказал Орн. — Я требую прекратить воздействие.

Новый Аврел не ответил. Он смотрел на В-4, и она смотрела на него. В зале стало так тихо, что слышно было, как один из младших служителей слишком часто дышит.

В-4 медленно опустила руку и Аврел сказал одно слово. Не на шардальском, не на храмовом, не на любом языке, который Патриарх мог бы узнать. Слово было коротким, почти сухим. Но В-4 после него отступила на шаг и наклонила голову коснувшись подбородком груди.

Не поклонилась. Не смирилась. Признала.

— Открыть барьер, — сказал новый Аврел.

Орн резко повернулся к нему.

— Нет.

— Да.

— Эти объекты находятся в карантине. Мы не знаем их природы, болезней, полной силы, способности к обучению, отношения к людям и влияния на установку.

— Теперь знаете достаточно.

— Вы подчинили их воздействием неизвестной природы, и именно поэтому выпускать их нельзя.

Патриарх вмешался до того, как спор стал прямым столкновением.

— Зачем они вам?

— Телохранители.

Слово прозвучало просто.

— У вас есть охрана, — сказал Патриарх.

— У Аврела была охрана. Мне нужны те, кто чувствует силу раньше приказа, понимает опасность телом и не принадлежит вашим внутренним страхам. Эти двое уже прошли через Порог и не разрушились. Они будут полезны.

— Вы хотите вывести их из камер?

— После установления внешнего контроля. Не сейчас, если это мешает вашему порядку. Но скоро.

Орн с явным усилием не перебил. Патриарх видел, что магистр готов спорить до конца, и видел другое: новый Аврел действительно подчинил обоих. Не полностью, возможно. Не безопасно. Но там, где операторы за дни получили только удары, недоверие и несколько повторённых слов, он за секунды добился признания силы и это тоже было доказательством не только силы, но и опасности.

— Подготовить процедуру, — сказал Патриарх. — В-3 и В-4 остаются в камерах до письменного распоряжения. Магистр Орн составит условия вывода, охрана — внешний периметр, врачи — проверку. Аврел Лаорн не входит к ним один и не выводит их без моего разрешения.

Новый Аврел посмотрел на него.

— Вы пытаетесь поставить стены вокруг того, что уже случилось.

— Да. Это называется управление.

— Временно полезно.

— На этом и держится большая часть власти.

Патриарх сам удивился, как спокойно ответил. Возможно, потому что другого способа не было. Если он начнёт кричать, новый Аврел не станет менее сильным. Если он прикажет его связать, половина нижнего комплекса погибнет, а вторая половина всё равно не поймёт, что делать дальше. Если он признает его Предвестником без всякой меры, Орн и несколько разумных людей начнут искать способ передать правду наружу. Между этими пропастями оставалась только узкая дорога распоряжений, проверок, формулировок и отложенных решений.

И он пошёл по ней.

Правда всё равно начала выходить наружу до конца следующего дня.

Не через Орна. Магистр ругался, спорил, требовал дополнительных барьеров, но молчал. И не через врачей, которых закрыли в нижнем комплексе и заставили подписать такие обязательства, после которых даже исповедь становилась опасной. Утечка пошла теми путями, которыми всегда уходят тайны из больших учреждений: через людей, считавшихся серми винтиками схемы управления.

Агент Эльгаронны служил в Ларнасе уже шесть лет под именем Нерсана Койта, младшего переписчика при хозяйственной палате. Его работа была скучной и потому полезной. Он не ходил в закрытые подвалы, не слышал разговоров Патриарха, не видел установку и не знал, где именно находится установка под Храмом умиротворения. Зато через его стол проходили списки закупок, пропуска на ремонтные дворы, распоряжения о питании закрытых групп и счета на редкие материалы, которые в официальных документах называли то укрепляющими составами для камня, то медицинскими стабилизаторами, то стеклом особой чистоты.

После ночи промежуточного опыта Нерсан заметил три вещи.

Первое: из Храма умиротворения срочно запросили питание на двадцать семь человек с пометкой «рацион первой группы» что означало хорошее мясо, фрукты и напитки в потребном количестве без нормы. Второе: хозяйственной палате велели подготовить закрытое погребение для брата Сордена Вайра, но не через обычный храмовый порядок, а через внутреннюю службу Первого Зова. Третье: к списку расходов добавили два комплекта усиленной одежды без знаков, рассчитанные не на людей Ларнаса по размерам и покрою, а на кого-то крупнее, с непривычными пропорциями. Нерсан не знал В-3 и В-4, но умел понимать, когда одежду шьют не для местных.

Этого уже хватало для тревожного пакета. Потом пришло четвёртое: распоряжение хранителям печати подготовить закрытую формулу о «Предвестнике Первого Ответа», без даты публичного оглашения.

Нерсан переписал формулу на тончайшую бумагу, спрятал её в двойное дно счётной трубки и вечером передал через лавку красильщика женщине, торговавшей пуговицами. Женщина была не его начальницей и не знала его настоящего имени. Она просто приняла трубку, дала взамен счёт за ткань и через час вышла через задний двор к человеку, служившему коком на воздухолёте совершавшем рейсы между Винтраллой и Восточным материком.

Агент Витильского Астархата получил свой кусочек мозаики иначе. Его звали Мелхир Рат, и в Ларнасе он числился помощником при доме паломников из восточных земель. Витильский Астархат интересовался не только политикой, но и храмовыми землями, потому что у себя дома слишком хорошо знал, как быстро духовная власть превращается в отдельную армию, если вовремя не считать её амбары и конюшни. Мелхир следил за людьми, а не за бумагами. Он знал, какие служители ходят в старое крыло, кто возвращается бледным, кто внезапно получает запрет на выход, у кого ночью забирают грязную одежду и кому утром приносят еду в закрытых коробах.

После опыта он увидел, как из старого крыла вывели двух младших служителей. Один шёл сам, второй опирался на плечо охранника. Оба были без поясов и знаков, как люди после внутреннего допроса или медицинской проверки. У первого дрожали руки. Второй всё время повторял одну фразу: «Он сказал без слов». Охранник ударил его не сильно, но достаточно, чтобы тот замолчал.

Мелхир запомнил.

Позже он подкупил кухонного мальчишку, который носил закрытые корзины в нижний комплекс. Мальчишка не видел ничего важного, зато слышал, как двое охранников спорили, надо ли готовить комнаты для «новых людей Предвестника», и один сказал, что эти новые люди «раньше сидели за стеклом». Для человека без контекста это была ерунда. Для агента, уже получавшего обрывки о призванных объектах, это стало частью картины.