Чтение онлайн

Ратибор тем временем спешился и подошёл к крыльцу. Кряжистый седой воин выглядел точно так же — ни усталости, ни следов бессонной ночи. Только глаза блестели шалым, молодым огнём. Будто он не в мясорубке побывал, а на ярмарке погулял.

— Ну и кашу ты заварил, повар! — гаркнул он, оглядывая площадь и весело крякая. — С перцем! Уважаю!

Он широко ухмыльнулся в усы.

— Скоморошье пиршество, а не война! Мужики с топорами, бабы с кипятком из окон… Я такого лет двадцать не видел. Весело, задорно, по-нашему!

Он посмотрел на меня, и в глазах его читалась откровенная, отеческая гордость.

— Я уж думал, закисну с этим обозом, — прогудел он, хлопая себя по боку. — А тут такой праздник! Спасибо, Сашка, уважил старика. Давно я так славно костями не хрустел.

— Рад стараться, дядька Ратибор, — улыбнулся я. — Главное, что все целы.

— Целы? — он хохотнул. — Да мы только разогрелись! Ты, я смотрю, не только супы варить мастер. Командуешь так, что даже мои оболтусы притихли.

Он подошел вплотную и хлопнул меня по плечу своей тяжелой лапищей.

— Хитрый ты жук, Веверин. И злой. Для командира — самое то. С тобой в разведку я бы пошёл, а вот против тебя — упаси боги.

Из его уст это было высшей похвалой. С признанием «своего».

Степка и другие дружинники уже разгружали телеги, и слобожане помогали — тащили мешки, катили бочонки, несли связки колбас.

Ярослав стоял рядом со мной на крыльце и смотрел на эту суету с довольной улыбкой.

— Хороший у тебя район, Сашка, — сказал он негромко. — Как там посадник сказал? Злой район? С такими людьми можно горы свернуть.

— Можно, — согласился я. — Если их правильно направить.

Он покосился на меня, заметив, что я смотрю не на еду, а поверх крыш. Улыбка его стала чуть острее.

— Ты ведь уже что-то задумал, да? Вижу по глазам. Давай, колись — что у тебя в голове крутится?

Я посмотрел на площадь, на людей, которые жадно ели хлеб с колбасой и смеялись, чувствуя себя победителями. Потом перевёл взгляд на восток, туда, где за крышами домов и за стеной располагался посад.

— Сейчас поедим — и собирай военный совет, — тихо сказал я. — Мы едем в гости.

Кухня «Веверина» снова превратилась в штаб.

Мы сидели вокруг большого стола — того самого, который ночью служил баррикадой у двери. Теперь на нём стояли кружки, лежали огрызки хлеба и куски колбасы, а посередине — глиняный кувшин с остатками эликсира.

Ярослав сидел напротив меня, привалившись спиной к стене. Рядом с ним Ратибор — старый воин занял угол, откуда просматривались оба выхода. Привычка, вбитая в кровь. Угрюмый устроился у печки, а Ломов — капитан городской стражи, который непонятно когда успел присоединиться — сидел на краю лавки и выглядел так, будто не понимает, как тут оказался.

Все, кроме Ратибора и Ярослава, валились с ног. Это было видно по красным, воспалённым глазам с лопнувшими сосудами. Адреналин боя схлынул, оставив после себя свинцовую тяжесть. Но спать было нельзя.

Я достал из тайника пузатый флакон с янтарной жидкостью, в которой плавали золотые искорки. Мой неприкосновенный запас.

— Пейте, — сказал я, разливая густую жидкость по кружкам. На дне каждой плескалось всего на два пальца, но больше и не надо было.

— На вкус как удар молнии, зато мёртвого поднимет.

Ярослав первым взял кружку, понюхал и удивлённо поднял бровь.

— Землей пахнет? И железом… Это что?

— Эликсир мой, — ответил я, залпом опрокидывая свою порцию. — Змеиный корень и Золотая родиола. Не принюхивайся — глотай сразу, а то язык онемеет.

Ярослав поставил пустую кружку на стол с громким стуком. Энергия из него теперь била ключом.

— Четыре часа — это целая жизнь, — усмехнулся он, и улыбка эта была хищной. — Ну, воевода, руки чешутся. Кого бить будем?

Остальные тоже приходили в себя. Ратибор крякнул, расправляя плечи, Угрюмый шумно выдохнул, разминая шею. Даже Ломов, который сначала побледнел, теперь выглядел бодрее — взгляд его стал ясным, спина выпрямилась.

— Кстати, о драке, — Ярослав подался вперёд, упираясь локтями в стол. — Григорий мне сказал, что у тебя с местным главой Гильдии, Белозеровым, старые счёты. Это ведь он поджог заказал?

Я кивнул.

— Он.

— Так чего мы ждём? — глаза княжича загорелись шалым огнём. — Мы на взводе, дружина здесь. Поехали к нему прямо сейчас! Вытащим из постели и объясним, что бывает за поджоги. Припугнём так, что он…

— Нет, — я отрезал резко, остужая его пыл. — Белозерова не трогать.

— Почему? — удивился Ярослав. — Испугался Посадника?

— А ты нет? Или не подумал о нем? Зарубить купца — дело нехитрое, но тогда мы станем убийцами, а мне нужно другое.

Я посмотрел на своих соратников.

— С этого индюка я спрошу после открытия. И спрошу так, что он сам в петлю полезет. Я его разорю. Уничтожу его же методами. Он живёт репутацией и золотом — я отниму у него и то, и другое. Я похороню его красиво, чтобы весь город видел. Но сначала — открытие.

— А сейчас что? — Ратибор хмыкнул в усы. — Энергия-то прёт, командир. Не сидеть же нам и ждать открытия?

— Не сидеть, — согласился я. — Белозеров — это десерт, а сейчас у нас есть основное блюдо.

Я обвёл взглядом стол.

— Мы едем в Посад. К Кожемякам.

— К родне Демида? — уточнил Ломов.

Это было первое слово, которое он произнёс с начала совета.

— Зачем? Демид разбит, его банда разбежалась.

— Демид — это голова, — пояснил я. — Мы её отрубили, но тело осталось. Там, в Посаде, сидят его отец и дед. Старики, которые эту мразь вырастили и деньгами обеспечили. Сейчас они в панике, но скоро успокоятся. Найдут нового Демида. Через год придут снова.

— И что ты предлагаешь?

— Не дать им опомниться. Приехать сейчас, пока они слабые и напуганные. И предложить… новые правила.

Ломов нахмурился и покачал головой.

— Это рейдерство, Александр. Это другой район… Михаил Игнатьевич наверняка уже распоряжение сделал, чтобы из города в ту сторону никого не выпускали. Сам будет разбираться.

— Он сегодня уже разобрался. Это политика, капитан, — перебил я жестко. — Либо мы их прогнём сейчас, либо они снова придут нас жечь. Не зимой — так весной. Эту заразу надо выжигать под корень.