Чтение онлайн

— Да.

Сбрасывая, я выхожу из машины. Привалившись к теплому боку бэхи, достаю сигареты, но тут же возвращаю их обратно в карман. Не хочу вонять табаком, когда увижу Ладу. Даже если она захочет со мной расстаться, пусть лучше запомнит меня хотя бы чистеньким.

Дверь подъезда распахивается, несмотря на свой вес, довольно стремительно. Не знаю, сколько силы в этой девочке, моральной или физической, но, кажется, гораздо больше, чем я предполагал. Егорова даже в спортивном костюме и коротком пуховике выглядит как богиня. Распущенные светлые волосы разметались по плечам, губы приоткрыты, а голубые глаза горят почти как у кошки от вспышки.

Застываем оба. У меня за грудиной все ломит от того, какую чудовищную нежность к ней я сейчас испытываю. Я так скучал, я подыхал просто в своей палате, но я не смел ей об этом сказать.

Проходит, наверное, около ста часов, прежде чем Лада срывается с места. Едва успеваю раскрыть руки перед тем, как она влетает мне в грудь, пригвоздив к машине. Обнимает так сильно, что мне физически становится больно. А потом отстраняется и раскрытой ладонью бьет меня по щеке. Удар обжигает.

— Что за конченное сообщение ты мне прислал, Стрелков?!

Парализованный шоком, я молчу, пока Егорова обхватывает меня за шею и прижимается к моим губам своими.

Бормочет прямо мне в рот сбивчиво:

— Что значит «я все пойму»? Что за «ты достойна лучшего»?! Я достойна лучшего, но для меня лучшее — это ты, ясно тебе?!

— Ясно…Лада, девочка моя…Люблю. Я тебя люблю. Я же это тоже написал? — выдаю так же рвано, перемежая все поцелуями.

— Спасибо, что догадался! Какой ты дурак у меня, я просто в шоке.

И я смеюсь. Искренне и беззаботно. Совсем как раньше.

Мы целуемся как безумные, и эта аналогия не так уж далека от правды. Потому что с головой у меня, объективно, не все в порядке, но с этим нам обоим придется как-то жить.

Изголодавшись, я стремлюсь ощупать Егорову сразу везде. Но, разумеется, в рамках разумного. Обхватываю ее талию, приподнимаю худи, чтобы коснуться гладкого живота, глажу по спине. Воровато скользнув ладонью ниже, сжимаю ягодицу через спортивные штаны, но слишком хорошо помню, как ощущается это же самое место безо всякой одежды.

— Лада, я так скучал, — шепчу ей на ухо. — Постоянно о тебе думал. Я правда готов отпустить, не потому что идиот, а потому что не имею права держать тебя.

— Замолчи, — прерывает резко и для верности, видимо, накрывает мой рот ладошкой.

Смотрю в ее глаза и читаю там страх. Конечно, она боится…Но, кроме этого, я вижу много теплых эмоций. Искренность, радость, волнение, желание. Любовь, в конце концов.

Разомкнув губы, я высовываю язык и провожу им по ее пальцам. Взвизгнув от неожиданности, Егорова убирает руки и пытается отстраниться, но я держу ее крепко.

Ткнувшись носом в шею Ладе, я глубоко вдыхаю. Дурею моментально от того, как потрясающе она пахнет, и в этот момент даже нормотимики не способны стабилизировать мое состояние. Сердце трепыхается беспорядочно, кровь нагревается, а все мышцы сводит сладкой судорогой. Мне так ее хочется…Целиком и во всех смыслах.

Стараясь взять себя в руки, я произношу тихо:

— Нужно поговорить, Лад. Ты должна все знать.

— Мот… я в курсе диагноза.

— Я боюсь, что ты не понимаешь.

— Перестань со мной бороться, — отвечает строго, но ласково.

Я тяжело вздыхаю. Глажу Егорову по волосам, они такие гладкие, так приятно пахнут, это какие-то волшебные в своей простоте ощущения. Я пропускаю светлые кончики через пальцы и целую ее в лоб.

Говорю:

— Просто хочу быть честным с тобой.

— Хорошо, давай поговорим, — произносит беспечно.

А потом вдруг открывает заднюю дверь, сдвигает мою сумку в сторону и забирается в машину. Я заглядываю в салон и обескураженно уточняю:

— Сейчас?

— Ну, нет. Минут через тридцать? Сколько ехать до твоего дома? Давай, иди сюда.

И смотрит на меня из-под ресниц. Слегка запоздало понимаю, что последнюю фразу специально копирует с меня. Призывный взгляд сбивает с мысли. Тогда я улыбаюсь и просто сажусь рядом с ней.

Андропов тем временем замечает иронично:

— Сосались вы, а покурить хочется мне.

— Ты же не куришь, — буркаю, обнимая Ладу за плечи.

— Прикинь, как это было горячо! Я аж глазки закрыл.

Егорова смеется и протягивает руку между сидений, чтобы толкнуть его в плечо.

Укоряет:

— Мирный, не козли.

— Только если ради тебя, Ладушка, — тянет почти нараспев Андропов.

— «Мирный»? «Ладушка»? — уточняю сдержанно. — Вы когда так подружились?

Егорова фыркает и жмется ко мне, обвивая руками талию под курткой. Говорит:

— Ты удивишься, но с ним даже твой Ося почти подружился.

— Каким образом?

— Да так, — отвечает уклончиво. — Мы тут немного пошустрили, пока тебя не было. Ты Мирона только ругаешь, а он вообще самый первый заметил мою симпатию к тебе. Помнишь, как оставил нас вдвоем?

— Слышал? — отзывается Андропов весело. — Цени меня, Стрелков! Я — купидон.

Отзываюсь беззлобно:

— Хренапидон.

Я обнимаю Ладу и, подхватив ее ноги, перекидываю через свое колено. Зарывшись лицом в ее волосы, закрываю глаза и замираю. Я все еще ей нужен…Даже после психиатрички. Дмитрий Андреевич может говорить что угодно, да и я сам знаю, что эта реба не для таких, как я. Она для людей с зависимостью, преимущественно молодых, я старался ни с кем не заводить близких отношений, но немного общался с парнями и девчонками в столовой и на перекурах. Но это все равно клиника, куда меня положили с диагнозом. Я пытаюсь не строить иллюзий.

Пока едем, кажется, даже задремываю. Мы пока только ищем правильную дозировку и препараты, которые мне подойдут, и иногда я чувствую сонливость с утра, а вечером, наоборот, не могу вырубиться без таблетки. Но сейчас я ощущаю, что искренне расслабляюсь. Мне так хорошо и уютно, как давно не было, поэтому, окутанный запахом Лады, ощущая ее рядом с собой, я засыпаю.

— Хороший мой, — слышу сквозь дрему.

— М?

— Приехали.

— Матвей, с тебя пять звезд. Ну или жертвоприношение, — кидает Мирон через плечо. — Там уж сам выбери.