Пятнадцать
Шрифт:
Кончилась энергия и появился вопрос, а нужно ли идти в третий раз за кузницу. Ещё и мочой там воняет, не может Игнат нужник поставить. Все за эту кузницу нужду справлять ходят. Касьян даже мастеру рассказал о такой полезной вещи, как сортир. Немцев в пример привёл, хотя точно знал, что там ещё хуже всё, там во дворцах эти дела просто в углах обделывают, даже не выходят на улицу, как на Руси или в Литве. Игнат не проникся. Даже целых пять аргументов против привёл. «Зима, холодно, земля промёрзла, мороз, зима, а уже говорил».
Касьян ему не мать и не отец, хочет видеть жёлтый снег и кучи, кто же ему может запретить? Каждый, блин, сам кузнец своего счастья.
Решил Коська всё же сходить. Только время посещения поменять. Не в разгар рабочего дня идти, а в воскресенье во время заутренней, на которую люд московский является в полном составе. В это время у кузницы не будет ни одного человека. И даже если он опять в обморок упадёт, то и чёрт с ним, Сашка его водой из кувшина, что с собой принесёт, окатит. Боязно. Ну, два раза отделался лёгким испугом и ничего. Как там, то, что нас не убивает, делает нас сильнее. (Фраза «Что не убивает меня, делает меня сильнее» (в оригинале на немецком — Was mich nicht umbringt, macht mich starker) принадлежит немецкому философу Фридриху Ницше).
Оказалось, что себя уговорить гораздо легче, чем Сашку. Она рыдала, она билась головой о стену, она обхватывала ноги парню и не давала и шага сделать. А когда он пытался её уговорить или заставить, приказать, то затыкала уши и переходила на вой. С учётом того, что жили они… в общежитии или пусть коммунальной квартире, то вскоре соседи начинали стучать в дверь и стены, хорошо хоть батарей нет, а то и по ним бы постучали. Жена главного кухаря жившего на первом полуподвальном или цокольном этаже даже с братом Епифанием пришла спасать бедную девочку от истязания.
Истязаемая орала и держала Касьяна за одну ногу и стука в дверь он не услышал, потому спасатели Малибу решили ворваться в комнату. Не, человеколюбие тут не главное. Послеобеденному сну избиение и крики мешают. Картина их непонятная озадачила. Напомнили про сон и вышли. Ну, да, так-то Лжедмитрием из пушки выстрелили, за то что он днём не почивал. Пушек нет? Ну так им не сразу выстрелили, сначала убили несколько раз. Повторять судьбу Дмитриев всяких не хотелось и Касьян стал альтернативную версию похода в кузницу обдумывать. Одному идти точно нельзя. Мороз стоял отменный, далеко за двадцать градусов. Если в сортире этом стихийном опять в обморок он грохнется, то там пока его обнаружат в воскресенье, то уже и не надо будет обнаруживать. Хладный труп.
Ни одного человека, которому можно доверить эту страшную тайну, Касьян не знал. Давыд Ворон парень не плохой, но он понятно сразу батеньке растрезвонит, а тот, можно не сомневаться, Великому князю. Второй вариант получится с тем же результатом. Он возьмёт с собой брата Епифана и через пару часов Дмитрий Иванович будет в курсе и начнёт спрашивать, что это такое происходит.
Есть ещё мастер Игнат… И он вроде как должен чувство благодарности к Коське испытывать. А что он ему сможет рассказать? Ничего правдоподобного не выдумать. Я зараз подойду к сортиру вашему и там прикоснувшись к стене кузни в обморок упаду, а ты меня облей водой студёной и потом в тепло отнеси. Нда! В смысле, нет. Кузнеца тоже нельзя.
А время поджимает, скоро люди из соборов и церквей пойдут домой. И Касьян решился. Чёрт с ним. Пойдет один. Потеплее одевшись, на всякий пожарный, натянув на себя всё что можно и не можно, Коська спустился до ворот, потом довольно шустро дошагал до моста и уже менее шустро до кузницы. Тишина. Впервые его тишина в этом месте встречает. Коська обогнул малую эту последнюю в ряду кузницу и остановился у стены. Сосредоточился на зелёном пламени. Полно. Ни на грамм меньше не стало.
— Была не была, — Коська вытянул руку.
Конец книги.
Екатеринбург июнь 2026 года.
Продолжение следует.