Путешественник
Шрифт:
— Не бойся, успокойся.
— Не бойся, успокойся.
Уцепившись за эти слова, Одри вынырнула из пучины паники и титаническим усилием воли заставила себя погрузиться в абсолютно холодное состояние «Зрителя».
Бушующие эмоции вмиг улеглись, сменившись ледяным штилем. Ее духовность словно отделилась от физической оболочки, позволяя взирать на собственное тело с высоты, подобно отстраненному зрителю в театре.
Девушка воочию наблюдала, как мерзкие золотистые чешуйки на коже стремительно тают и исчезают без следа, а изумрудные глаза вновь обретают свою привычную, человеческую форму и цвет.
Вскоре она окончательно вернула контроль над плотью. Разум прояснился, впитав в себя исчерпывающее понимание новых паранормальных способностей «Психиатра» и методов их применения.
«Как же близко… я балансировала на самом краю гибели…» — с запоздалым содроганием осознала Одри. Она подняла руку и скользнула взглядом по нежной, безупречно белой коже, на которой не осталось и следа от недавних гротескных мутаций.
Лишь пережив этот кошмар на собственной шкуре, она в полной мере постигла всю глубину предостережений, о которых вскользь упоминал господин Шут и неустанно твердил господин Повешенный. Леденящая угроза потери контроля предстала перед ней во всей своей первобытной жути, заставив осознать, насколько тернист и беспощаден путь Потусторонних.
Даже виртуозное владение методом «отыгрыша» не способно выжечь этот риск дотла!
«На одной из прошлых сходок господин Мир бросил фразу, что любой Потусторонний — это жалкий червь, вынужденный ежесекундно барахтаться в пучине опасностей и безумия… Раньше я воспринимала эти слова лишь поверхностно, но теперь наконец-то прочувствовала всю их свинцовую тяжесть… Одри, не смей раскисать! Не смей поддаваться страху! Отец, мама и брат верят в тебя, и ты обязана стать их щитом. Закаленная этим испытанием, впредь ты больше не впадешь в подобную панику и не позволишь себе так легко сорваться в бездну безумия! Вперед!» — юная аристократка решительно сжала кулачки, мысленно подбадривая саму себя.
Выждав пару секунд и окончательно усмирив дыхание, она приблизилась к Сьюзи. Опустившись на корточки, девушка крепко обняла крупную золотистую собаку. Зарывшись лицом в пушистую шерсть и прижавшись щекой к морде питомицы, она едва слышно, купаясь в этом живом тепле, прошептала:
— Спасибо… спасибо тебе…
Сьюзи ласково ткнулась носом ей в плечо и с забавной серьезностью произнесла:
— Одри, так вот каково это — быть Психиатром?
— Мне очень нравится.
«…» Одри вдруг поймала себя на мысли, что решительно не знает, смеяться ей или плакать. Поджав губы, она торжественно пообещала:
— Сьюзи, отныне мы будем лечить друг друга… м-м-м, от любых душевных недугов!
— Договорились, гав! — радостно тявкнула ретриверша.
И лишь теперь, окончательно сбросив с души последние путы страха, Одри наконец-то смогла в полной мере оценить плоды своего возвышения:
'Тело словно налилось первозданным здоровьем. И пусть мышцы не стали бугриться, но физическая мощь и скорость реакции возросли многократно…
'Зрение тоже обострилось: теперь мой взор без труда пронзает даже самый густой мрак, выхватывая скрытые во тьме предметы…
'Обоняние стало настолько чутким, что я способна улавливать тончайшие оттенки запахов, безошибочно читая по ним истинные эмоции и потаенные мысли собеседника…
'Но главное — в моем арсенале наконец-то появились настоящие, боевые Потусторонние таланты! Хм, первый из них — «Устрашение». С его помощью я могу обрушить ментальный удар как на одиночную цель, так и на целую толпу в определенном радиусе. Жертвы испытают первобытный ужас, словно столкнувшись лицом к лицу с живым драконом, что неминуемо ввергнет их в панику и хаос.
'Второй дар — «Безумие». Он позволяет сдетонировать чужой эмоциональный фон или психику, низвергая врага в пучину дикого исступления. Этот удар наносит сокрушительный урон самой душе, а в критических случаях и вовсе способен спровоцировать мгновенную потерю контроля.
'Третья способность — «Внушение». Виртуозно манипулируя жестами, интонациями или особыми триггерами, я могу исподволь закладывать в чужой разум нужные директивы. Жертва сама того не ведая начнет плясать под мою дудку или же, напротив, воспылает искренним, идущим от самого сердца нежеланием нарушать данный обет.
'Четвертый навык — «Умиротворение», которое в прошлые эпохи величали «Психоанализом». Оно способно вытащить Потустороннего с самого края бездны безумия, вернув ему ясность рассудка и вырвав из смертельной ловушки. Конечно, здесь присутствует риск неудачи, но чем выше мой ранг, тем надежнее результат. К тому же, этот дар позволяет успокаивать любых душевнобольных пациентов, возвращая им способность к связному диалогу.
'И, наконец, подлинная «Телепатия» — искусство прямого чтения мыслей! Прибегая к помощи пламени свечи, гидролатов или иных мистических проводников, я могу погрузить цель в полугипнотический транс и наладить прямой мост с ее ментальным телом. В точности так же, как провернул со мной Хилберт Алукард! Не защити меня тогда ангел господина Шута, солгать в подобном состоянии было бы попросту невозможно… Хм, впредь придется держать ухо востро и с чужими уловками такого рода, дабы не дать врагу одурачить меня. Уверена, в арсенале оккультистов найдется немало фокусов со схожим эффектом…
«Вооружившись „Умиротворением“ и „Телепатией“, да еще и подкрепив их солидным багажом познаний в психологии, я без труда смогу блестяще отыгрывать роль настоящего Психиатра. Впору хоть собственную клинику открывать!»
Настроение Одри стремительно взлетело до небес. Впервые в жизни она физически ощутила, что по-настоящему выросла и стала полноценным, квалифицированным Потусторонним.
«Я мастер средних эшелонов! И это действительно качественный скачок!» — девушка радостно вскочила на ноги. Изящно приподняв подол платья, она закружилась в легком, воздушном танце.
Впрочем, эйфория быстро сменилась прагматикой: юная леди осознала одну существенную брешь. «Психиатр», увы, по-прежнему был напрочь лишен прямой, грубой атакующей мощи.
«Хвала небесам, у меня есть это…» — Одри замерла перед лабораторным столом и щелкнула замочком неприметной коричневой шкатулки.
Внутри на бархате покоилась серебристая полумаска, предназначенная скрывать лишь верхнюю часть лица. Это был тот самый мистический артефакт, выкупленный ею у господина «Повешенного».
Одри бережно извлекла вещицу, положила на ладонь и на несколько секунд погрузилась в созерцание.
Следом, высвободив духовность, она плавно окутала ею металл, попытавшись внушить предмету нужный образ — точь-в-точь так, как она проделывала это в чертогах над серой мглой.
Прямо на ее глазах края серебряной маски загнулись внутрь, и артефакт стремительно сжался, обернувшись изящной, испещренной тончайшей резьбой, но слегка массивной серьгой с пустой сердцевиной.
— Пожалуй, в форме кулона это смотрелось бы куда элегантнее, — тихо пробормотала девушка.