Чтение онлайн

Вот только этот подлый финт ни на йоту не сломил волю Рассела и не заставил его поджать хвост. Напротив, он лишь распалил в его сердце первобытное, неистовое пламя бунта.

«Уж не этот ли вызов небесам и превратил императора в изгоя, ополчив против него весь мир?» — Клейн медленно, глубокомысленно кивнул собственным выводам.

Параллельно его внимание зацепилось и за судьбу Заратула. Юноша всерьез заподозрил, что этот «Чудотворец» решился на штурм первой Последовательности исключительно после того, как прибрал к рукам ту самую проклятую тетрадь Антигонов. Наверняка он заплел целую паутину коварных интриг, но на финальном рубеже что-то пошло не так, и бедолага мутировал в чудовище. Хотя… если верить откровениям волшебного зеркала Арродеса, Заратул мог вовсе не сорваться в безумие, а лишь виртуозно разыграть спектакль, скрываясь во мраке и выжидая своего часа.

Проглотив эти выводы, Клейн перелистнул страницу, устремив взор на следующую запись. Хронология здесь дала резкий скачок:

'Пятое октября. Мои ищейки из спецслужбы в черном повязали кучку фанатиков «Первозданной Луны», сорвав их кровавый обряд жертвоприношения прямо на корню.

То, что они продемонстрировали на допросе, вызвало у меня жгучий интерес. Сдается мне, их паранормальные таланты и впрямь черпаются прямиком от этой багровой луны, висящей в небесах.

Вот только какая досада: железобетонные астрономические выкладки вопят о том, что эта луна — самый заурядный естественный спутник, покорно наматывающий круги вокруг нашей планеты. Так каким же непостижимым образом в ней сплавились воедино сухая физика и первобытная мистика?

С моими нынешними силами слетать на эту луну и пощупать всё своими руками — задача отнюдь не из разряда фантастики. Да, придется изрядно попотеть и повозиться с подготовкой, вот только резона рвать жилы я пока не вижу'.

'Седьмое октября. Рубикон пройден. Я принял окончательное, железобетонное решение.

Я намереваюсь перепрыгнуть на смежную стезю — Путь «Тайноведа». Лишь этот маневр дарует мне призрачный шанс вознестись на престол первой Последовательности!

Меня уже давно терзают смутные подозрения, что этот хваленый Скрытый Мудрец изначально был лишь слепым, безжизненным концептом «Уникальности». А уж потом, в силу какой-то чертовщины, эта дрянь обрела собственный разум и восстала из небытия. А значит, вакантное место на первой ступени этого Пути всё еще свободно, и дожидается именно меня!'

'Формулу зелья «Императора Знаний» я давным-давно выудил из недр той самой древнейшей ложи. И вот теперь наконец-то пришел час взяться за поиски соответствующих ингредиентов. Одному богу известно, где они сейчас: быть может, уже осели в руках какого-нибудь ангела, а может, намертво слились с окружением, породив гротескного, порочного монстра или же хаотичный, вселяющий первобытный ужас запечатанный артефакт нулевого класса. Как бы там ни было, действовать придется с запредельной, ювелирной осторожностью. В идеале — раздобыть надежных соратников.

Сам титул первой Последовательности — «Император Знаний» — звучит донельзя забавно. Не доведись мне лично лицезреть «Скрижали Богохульства», я бы грешным делом решил, что этот эликсир принадлежит к Пути «Читателя» и является вотчиной Церкви Бога Знаний и Мудрости. Но что самое диковинное: эти две стези напрочь лишены какой-либо взаимозаменяемости.

В свое время мы живо обсуждали этот парадокс с тем самым таинственным предводителем и почтенным старцем Гермесом. В итоге мы пришли к единому знаменателю: стезя «Читателя» олицетворяет аспект «всеведения» в триаде всеведающего и всемогущего божества. В то же время «Тайноведец» и «Ученый» воплощают собой сами знания как таковые, разбиваясь на две грани — одна тяготеет к мистике, а другая уходит корнями в материальную реальность.

Хех, стоит мне лишь взойти на престол «Императора Знаний», как моей малышке Бернадетт больше не придется трястись от страха перед ментальными вливаниями «Скрытого Мудреца». Да и вечная погоня знаний за ней прекратится навсегда'.

«Выходит, на финишной прямой великий император всё же перепрыгнул на Путь „Тайноведа“. Вот только удалось ли ему благополучно стать „Императором Знаний“?.. Вполне вероятно, что именно эта авантюра и стала последней каплей, разорвавшей его связи с Церковью Пара. Ополчив против себя весь мир и оставшись в глухом одиночестве, он в отчаянии возложил последние надежды на „Орден Сумеречных Отшельников“…» — со смесью искреннего сожаления и напряженных раздумий констатировал Клейн.

Вдобавок его до крайности заинтриговала та самая теория Рассела о невозможности слияния Пути «Читателя» с тропами «Тайноведа» и «Ученого». Юноша резонно рассудил: стоит лишь копнуть эту мысль поглубже, как на свет божий неминуемо выплывут фундаментальные законы и скрытые механизмы взаимозаменяемости всех Потусторонних стезей.

'В глазах заурядного мага и «Читатель», и «Тайноведец», и «Ученый» безраздельно властвуют в домене «знаний», а значит, просто обязаны быть намертво спаяны друг с другом. Но на деле первый из них оказался откровенным чужаком…

Если «Читатель» — это воплощение «всеведения» в абсолютной божественной триаде, то, стало быть, «Молящий», он же Путь «Пастыря» — это само «всемогущество»? И между ними неминуемо пересекаются границы: ведь глубокая эрудиция рождает многогранность талантов, а обилие талантов зиждется на широте познаний. Выходит, именно поэтому они допускают взаимозаменяемость?

Взглянув под таким углом, универсальность Пути «Бури», чьи мастера играючи повелевают и морем, и сушей, и небесами, обретает железобетонную логику. А домен разума, подвластный «Зрителю», служит превосходным, филигранным дополнением к этой грубой стихийной мощи. Но тогда с какой стати с ними в один ряд затесалось «Солнце»? Опираясь на тот факт, что последним носителем титула всеведающего и всемогущего Господа выступал Древний бог Солнца, не кроется ли в этом намек: именно «Солнце» является тем самым краеугольным камнем, фундаментом, способным вобрать в себя это абсолютное величие?

Хм… Развивая эту мысль: если «Тайноведец» и «Ученый» суть лишь две стороны одной медали самого понятия «знание», отчего и могут сливаться, то чьим именно расколом служат «Ассасин» и «Охотник»? А как насчет стезей «Ночи», «Смерти» и «Бога Войны»?' Вихрь подобных гипотез молниеносно пронесся в голове Клейна. Увы, катастрофическая нехватка как времени, так и исходных данных не позволяла выстроить стройную теорию. Титаническим усилием воли задвинув эти загадки на задворки сознания, он силой мысли вывел на первый план третью страницу дневника.

Едва бросив на нее беглый взгляд, юноша мгновенно подобрался, всё его внимание сфокусировалось на тексте. Эта запись в корне выбивалась из привычного стиля императора.

Никакой даты. Строки были разбросаны по листу с пугающе широкими пробелами. А поскольку перед сыщиком лежал подлинник, он отчетливо видел: каждый иероглиф был вдавлен в бумагу с неистовой, выходящей за любые рамки силой!

Клейн пробежался глазами по пожелтевшему пергаменту, и слова намертво отпечатались в его разуме:

'Нет! Это немыслимо!

Как такое вообще могло стрястись?!

Если моя гипотеза бьет точно в цель, то в те времена подобная участь постигла отнюдь не только меня одного!

Нет! Нет! Какого дьявола всё вышло именно так?!

То, что предстало моему взору, вопит лишь об одном: всё сущее обречено на тотальное уничтожение! И всё, что я выковал собственными руками — тоже сгинет без следа! Нет! Я наотрез отказываюсь принимать подобный финал!

Я обязан вырвать себе спасение любой ценой, наплевав на пустые надежды и веру в ортодоксальную семерку!