Чтение онлайн

«Впрочем, это отнюдь не значит, что я вообще останусь в стороне от этого спектакля. Завтра, в восемь вечера… Что ж…» — губы Клейна изогнулись в легкой, лукавой полуулыбке, и он благополучно вернулся в реальный мир.

…………

Четвертое января, десять часов тридцать пять минут утра.

Клейн замер у стола из красного дерева, перебирая в руках увесистую пачку банкнот.

Пачка состояла из пяти десятифунтовых и десяти пятифунтовых купюр — ровно сотня фунтов. Это был тот самый гонорар, который господин «Повешенный» только что перевел ему через ритуал жертвоприношения.

Эти пятнадцать бумажек изрядно утяжелили отощавший бумажник юноши, и теперь он наконец-то мог со спокойной душой отправиться за билетом на пароход.

Надежно припрятав кошелек, сыщик сгреб со столешницы ту самую жуткую, тончайшую перчатку из человеческой кожи и натянул ее на левую кисть.

Одной из главных особенностей «Ползучего голода» было то, что в состоянии покоя артефакт обладал врожденным даром маскировки, становясь практически невидимым для львиной доли Потусторонних методов проверки. Благодаря этому Клейн мог играючи заставлять его менять форму: сохранять первозданный мерзкий вид, принимать цвет любых других перчаток или же вовсе мимикрировать под обычную человеческую кожу. На этот раз его выбор пал на строгий черный цвет.

Ради такого случая он даже специально раздобыл обычную черную перчатку для правой руки.

Следом пришел черед коричневого «Флакона с биологическим токсином». Надежно упрятав склянку в железный портсигар и наглухо запечатав ее стеной духовности, Клейн сунул опасный груз во внутренний карман одежды.

Что же касалось «Солнечной броши», то эта вещица даже в кармане нещадно пекла, создавая вокруг иллюзию удушливого летнего зноя. Пришлось скрепя сердце засунуть ее в жестяную коробку из-под сигарет и зарыть на самое дно кожаного саквояжа.

«Девять очищающих пуль, пятнадцать — для охоты на демонов, три изгоняющих патрона…» — беззвучно, шевеля губами, отсчитывал Клейн, выуживая револьвер и коробку с боеприпасами, после чего принялся методично загонять свинец в каморы.

Клац!

С резким щелчком захлопнув барабан, он уверенным движением отправил оружие в подмышечную кобуру. Затем облачился в черное суконное пальто, водрузил на голову шелковый полуцилиндр, подхватил трость с саквояжем и переступил порог гостиничного номера.

Если не считать «Полностью черного ока» и прочего временно бесполезного оккультного хлама, благоразумно оставленного пылиться над серой мглой, сыщик выступил во всеоружии.

Наняв экипаж, Клейн благополучно добрался до билетных касс портовой компании Притца, расположившихся в районе Белой Розы.

Контора ютилась в довольно ветхом трехэтажном особняке, у парадного входа в который красовалась деревянная доска с наклеенным поверх объявлением.

Приблизившись и остановившись прямо перед табличкой, юноша скользнул по тексту равнодушным взглядом:

'Правила поведения:

Соблюдайте порядок, строго стойте в очереди;

Строжайше запрещается справлять нужду в неположенных местах и плевать на пол;

В случае возникновения споров обращайтесь к дежурным охранникам в холле;

Категорически воспрещается вскрывать консервы с волчьей рыбой в любых помещениях здания!'

«Консервы с волчьей рыбой? Это еще что за дрянь?» — Клейн в искреннем недоумении вскинул бровь.

Главный зал Билетной конторы порта Притц оказался на редкость просторным. Для обслуживания пассажиров работало целых семь касс, однако к каждой из них уже выстроилась внушительная очередь человек по десять-двадцать.

Клейн бросил беглый взгляд на толпу, но не стал сразу пристраиваться в хвост самой короткой очереди. Вместо этого он сделал пару шагов вправо и остановился перед массивным коричневым стендом.

Вся поверхность деревянной доски была сплошь оклеена листами белой бумаги, на которых вывешивалось расписание пассажирских рейсов на ближайшую неделю. Здесь можно было найти все необходимые сведения: порты назначения, промежуточные остановки и расценки на каюты разного класса.

Юноша не успел даже толком вчитаться, как к стенду подошел один из служащих и размашисто обвел красным маркером графу второго класса на одном из рейсов, приписав рядом всего одно слово:

— Распродано.

— А билеты-то разлетаются как горячие пирожки… — едва слышно пробормотал себе под нос Клейн.

— Еще бы! Порт Притц — величайшая морская гавань королевства. Несметные толпы людей стекаются сюда, чтобы отправиться на Южный континент или колониальные острова в поисках лучшей доли, — с легкой долей театральности отозвался стоящий неподалеку мужчина средних лет.

Незнакомец носил черную мягкую фуражку и униформу в черно-белую клетку, подозрительно смахивающую на полицейскую, разве что без эполет. Единственным знаком отличия служил приколотый к груди значок в виде парящей чайки — точь-в-точь такой же, как на эмблеме самой билетной компании.

Лицо, руки и вся открытая кожа этого человека отливали густой бронзой загара и казались невероятно грубыми. Складывалось впечатление, будто он долгие годы стойко сносил порывы соленого морского ветра и безжалостный зной палящего солнца, отчего морщины на его лице словно пропитались кристалликами морской соли.

«В случае возникновения споров обращайтесь к дежурным охранникам… Выходит, это и есть тот самый охранник…» — вспомнив свод правил у входа, сыщик ничуть не возмутился непрошеной беседой и с вежливой улыбкой поинтересовался:

— Сдается мне, вы знаете эту гавань как свои пять пальцев?

Услышав вопрос, собеседник не без самодовольства хмыкнул:

— В свое время я служил матросом в Королевском флоте, а их главная база как раз находится здесь, на Дубовом острове. Пятнадцать лет я отдал флоту, проведя целую вечность и в этом порту, и в открытом море. Не подорви та проклятая война в Восточном Баламе мое здоровье, я бы смело оттрубил на палубе еще десяток лет! Уж поверьте, все изгибы этого порта мне знакомы так же хорошо, как тело собственной жены!

«Вроде и не без образования, но манеры те еще, солдафонские…» — решив выудить из него свежие сплетни о морских просторах, Клейн непринужденно продолжил:

— И после отставки вы сразу же устроились сюда охранником?

— Как бы не так! Меня на целых два года упекли в вечернюю школу, где я умудрялся одновременно и штаны за партой протирать, и сторожем подрабатывать. Клянусь Повелителем Бурь, вы хоть представляете, каково это — сидеть с сединой в висках и зубрить букварь в один голос с малолетними сорванцами? Да эти сопляки еще и слова схватывали на лету, оставляя меня далеко позади! — лицо мужчины исказила гримаса неподдельного, почти физического страдания.